Тегеран-82. Побег

В другой раз за кофе обсуждали московские школы, и Ника спросила меня, как же мы с бимарестанскими мальчишками тут учимся, если школы нет? Я рассказала про Светлану Александровну и обмолвилась, что хуже всего дело у нас обстоит с математикой и пионерией. Моих одноклассников приняли туда еще в третьем классе, а я так и осталась октябренком.

Королева успокоила меня тем, что математика девушке все равно не нужна, но с пионерами все сложнее:

– А вот в том, что ты не пионерка, в Москве лучше не признавайся и не наживай себе проблем!

Со знанием дела Ника посоветовала мне заранее попросить бабушку купить мне в «Детском мире» пионерский галстук и перед школой просто его повязать.

Рассказала, что ее подруга так и поступила, когда осталась в Бейруте, где работали ее родители, после того, как там закрыли посольскую школу.

Из королевского рассказа мне больше всего понравилось, что мы с моими бимарестанскими товарищами не одни на белом свете, кого родители прячут «в шкафу» в странах, где нет советской школы.

Но сама мысль о самовольном повязывании на шею «частички революционного красного знамени» почему-то казалась мне кощунственной.

– А если сама стесняешься, любого взрослого попроси, тут у нас все коммунисты, – поддакнула фрейлина. – На фронте так в партию принимали, прямо в бою. А у нас тут как раз война.

– Точно! – согласилась королева. – А если спросят, важно заявляй, что в пионеры тебя приняла «первичная ячейка КПСС посольства СССР в ИРИ». Иначе тебя затаскают по собраниям! Не потому что у тебя в школе плохие злые люди, а просто так положено – регламент.

Королева вспомнила, что ее класс принимали в Музее Революции, они произносили «какую-то тупую присягу и отдавали честь, как солдаты, и ничего интересного в этом не было».

Я поблагодарила Нику за совет, видно было, что говорит она искренне, а не глумится, как это часто бывало с ней в прошлом году. Должно быть, за этот год она тоже, как сказала бы моя мама, «подозрительно быстро повзрослела».

Я вспомнила, что и папа намекал мне на возможность «самоприняться» в пионеры – когда я носилась с Олиным письмом, где она описывала, как в Москве принимали в пионерию нашу параллель.

Я тогда очень расстроилась. И чтобы меня успокоить, папа пошутил, что они с мамой тоже могут принять меня в пионеры в торжественной обстановке – только вместо Красной площади на мейдан-е-Фирдоуси.

Мама тогда раскричалась, что он «посягает на святое» и папа притих. Потом я слышала разговор между родителями.