Стрела любви попала в ногу

Лунное дитя

Внезапная догадка ошеломила меня, как удар молнии.

– Вот почему я ожила! А никто другой не смог…

– Объясни толком! – озадаченно воскликнул Аид.

– Я – лунное дитя, потому что родилась в Розовое Полнолуние.

– Допустим…

– Это не всё! Я родилась в Розовое Полнолуние, а битва между купидонами и демонами случилась в Серебряное Полнолуние. А сегодня… Лиловое Полнолуние! Все эти дни – особенные в магическом мире. Они пропитаны особой силой и мощью, которую вселенная накапливает каждые две тысячи лет.

– А можно простым, человеческим языком? – спросил Аид, почесав бороду.

– Проще говоря… Сегодня единственный день, когда можно либо убить купидонов, либо освободить из каменного заточения. Иначе придётся снова ждать две тысячи лет, – торжественно изрекла я.

– Пу-пу-пу, – тревожно пробормотал Аид и глянул на часы.

– Сколько там? – спросила я с нехорошим предчувствием.

– Сейчас уже два часа дня. До полночи… десять часов.

– Какой ужас! – воскликнула я, заметавшись из стороны в сторону.

– Как не знаешь? Ведь Ракса в послании сказала, что только ТЫ можешь это сделать.

– Могу! Но не знаю как.

– К счастью, мы находимся рядом с мудрым существом, которое знает ответы на все вопросы, – Аид кивнул в сторону сфинкса.

– Точно!

Я шлепнула себя по лбу, проклиная за глупость.

– Отойди немного, – попросила я Аида. – Энергия сфинксов слишком велика для смертных. Ты можешь обжечься.

Аид послушно отошёл назад.

Я растерла ладони и поднесла их к ушам сфинкса. Потом нажала на ключевые магические точки: глаза, нос, крылья и кончик хвоста.

По камню пробежал хруст. Сфинкс зарычал и потянулся, будто ленивая кошка на солнышке. Женская голова тряхнула кудрями и сощурилась.

– Твою ж матрешку! – раздался сдавленный возглас Аида за спиной.

Я сердито шикнула.

– Тс-с!

– Молчу-молчу, – виновато поднял он руки.

Сфинкс зарычал ещё громче.

– Кто посмел меня беспокоить? – прогремел суровый женский голос.

– Это Кьяра. Дочь верховного купидона.

Я почтительно поклонилась, молитвенно сложив ладони. Отец учил, что сфинксы любят уважительное отношение.

– Лунное дитя? – уточнила ожившая скульптура.

Сфинкс окинул меня оценивающим, изучающим взглядом. Узкие глаза загорелись волшебным огнём, который мог испепелить любого недостойного просителя.

Мою кожу подогрело теплом, но я выдержала этот магический взгляд.