Меридий

– Я чувствую в твоих слова обиду за свой народ, но он ведь и моим народом является, как и народом каждого из нас!

– Да покажи мне хоть одного, кто сунулся бы вниз, дабы наставить и помочь своему ближнему гражданину чувствовать себя лучше! – Его глаза были красны, не то от слез, не то от повышенного давления, влияющего на его организм со страшной силой.

– Да как минимум дом Кайндвиллов!

– Ах, эти… Кто вечно старается сунуть какую-то бумажку, дающую лишь надежду, но ее следом отнимающую? Когда-то внизу был прекрасный город…

– Разрушенный террагеном, – прервал его Хейдан.

– Но теперь лишь им способный исцелиться!

– Ты хочешь начать игру с огнем.

– Я хочу помочь миру вернуть его величие, принимая последствия ошибок, но не отказываясь от их даров. Изобретение огня привело к кострам Инквизиции, но оттого никто не отменяет пламя. Если у человеческого рода зло является частью природы, то, с террагеном или без него, он приведет себя к самоуничтожению, но с этой силой в руках у достойных людей мы могли бы навсегда забыть о деспотизме веры, о поганом рыцарстве, сгубившем столь жизней, об этом доисторическом строе! Забыть о смерти и болезнях! Добиться торжества доселе лишь обсуждаемых принципов! – он не заметил, как из его носа вытекла тонкая струйка темной крови, стекающая до подбородка, капая на белоснежную рубашку.

– Итан, у тебя пошла кровь. Тебе ведь нельзя волноваться! Я разделяю твой гнев, но не разделяю твою веру в подобный путь, и всё же я никогда не отвернусь от тебя, ибо ты говоришь мне лишь правду и ничего кроме правды.

Я не буду говорить, что сейчас, подобно праведному гражданину Града, наставлю тебя на верную дорогу, вразумив своим здравомыслием, ведь, может, ты и прав, но всё же я предпочту верить в безобидную тихую жизнь, нежели в бушующий хаос человеческих сердец, – убеждая своего друга, он протер его лицо своим расшитым, красивым платком с вышитой эмблемой дома Хоупов.

– Легко тебе верить в подобное, будучи с детства окруженным верой в свое предназначение, о, Принц!

– Ты ведь знаешь, как я к этому отношусь. Даже если бы мне сиюминутно подали престол, я бы не взошел на него, придерживаясь принципов нашего общества, в кои я верю своим, пусть будет глупым, сердцем, – он говорил с плохо скрываемой обидой, старательно сглаженной любовью к своему другу.