Меридий

– Так, пещера, в которой жил бездомный инженер с котом-переростком, выращивающий цветы? Звучит, как компания, которая не понравилась бы Мэй.

– Что? Нет, он не бездомный! Его зовут Нурарихен, а кот умеет говорить! Мэй я сказала, что загулялась с Финном. Точно! Там еще был умный и подлый жук!

– Ну ты даешь, Эмми, фантазии у тебя не занимать.

– Но я не выдумываю! Смотри! – Она достала из сумки необычайно красивую хлопушку и выпустила в воздух маленький хлопок, сияющий ярким-ярким светом.

– Ого! Ничего себе изобретеньеце! Отличается от того, что было раньше!

– Можем сходить туда вместе! Я бы тебе показала, а тебя бы они тоже научили каким-нибудь штукам!

– Э-э-э, да, конечно, сходим как-нибудь.

 – Он еще не начал свою смену, но уже чувствовал нестерпимую усталость и сонливость насколько, что почти все слова Эмми пролетели мимо него, чего она не могла не заметить.

– Ага… Я тогда тебя потом… Позову…

– Хорошо. Эмми, я верю, что у тебя всё получится, но будь аккуратнее со своим другом, – он протянул небольшую паузу, – ты станешь выдающимся изобретателем с таким ясным умом и талантом!

Он погладил ее по голове, а она грустным ласковым взглядом вглядывалась в его лицо.

– Спасибо, Лео.

– Увидимся, Эмми, мне пора.

Глубокой темной ночью в центре Хинксайда, в самой высокой его башне, построенной в давние годы, когда Леонвальд был на пике могущества и технического прогресса, ныне же являющейся собственностью некоего предпринимателя из Нижнего города, в расположившемся на ее нижних уровнях ресторане-отеле «Амрита», на самом верхнем этаже, принадлежащем ему лично, он сидел в своем темном кабинете, наполненном со вкусом артефактами древностями, картинами, книгами и прочими мелочами, расставленными со вкусом, не перегружая общую экспозицию.

Перед ним расположились огромные панорамные окна в пол, открывающие вид на далекий мост, разделяющий два берега, два государства внутри одного города; на первые и самые нижние районы Хайхилла, стоящие намного выше даже самых престижных районов Хинксайда, и на высокую Хрустальную башню, упирающуюся в само небо.

Он сидел с закатанным рукавом своей черной рубашки, обнажающей его худую бледную руку, укрытую шрамами и ожогами, и смотрел своими покрасневшими, укутанными в паутину капилляров, огненными глазами с презрением на великую башню Харттауна – центра Хайхилла, где расположилась вся знать и аристократия Леонвальда. В его второй руке лежал инъектор, заполненный сияющей жемчужным светом жидкостью.