На обочине мироздания

Вскоре удаляющийся силуэт спутницы в летнем платьице исчез за высоким каменным забором, а перед полноправной хозяйкой во всем своем немом великолепии предстал колониальный дворец с шатром над летней верандой.

– Исабель могла бы целыми часами увлеченно разглядывать все эти цветы, – усмехнулась вслух Мари, перед ее ногами протянулась вдоль лужайки ухоженная аллея, сразу за которой лилась приятной мелодией из чаши фонтана ледяная вода.

Юная госпожа оставила старомодный лимузин, и из открывшихся дверей под крыльцом главного входа появилась следом фигура дворецкого в безупречном наряде.

– Сеньорита Мари, я боялся, что с вами что-то случиться, – без излишнего официоза признался искренне отставной разведчик, оставаясь неподвижным, чтобы придержать дверь своей юной госпоже.

– Дядя Хосе, верно, вы все еще видите во мне ребенка, – произнесла с доброй усмешкой девушка, после чего, одним ловким движением сняв заколки, освободила свои светлые волосы, чьи струны жадно коснулись ее оголенных плеч.

– Не вини в этом своего старика, – отозвался Леон и обходительно предложил даме свой пиджак, однако получил бессловно вежливый отказ.

Юная госпожа в сопровождении доверенного слуги прошла мимо гостиной в просторное помещение столовой, где перед громоздким камином прямо на идеальном ковре возвышался продолговатый стол с приставленными к нему стульями, роскошные шторы у высоких до самого паркетного пола были собраны.

– Я распорядился подать к вашему столу блюдо из ресторана на соседнем острове, – рассказал несколько самодовольно Хосе, галантно отодвинув от стола одно из кресел для своей госпожи.

– Неужели это в точности то, что подавали нам на «Роне»? – изумленно произнесла Мари, увлеченная полузабытыми воспоминаниями о семейных вечерах на президентской яхте, когда она различила среди блюд свежеприготовленные дары моря.

– Думал, вам это точно придется по вкусу, сеньорита Мари, – признался учтиво дворецкий, стоя позади юной хозяйки, та взяла в руки столовые приборы и обнаружила удивленно, что очень голодна, посуды блестели в свету тусклой люстры на потолке, переливаясь теплыми пятнами отражений от языков пламени в камине.