На обочине мироздания

Наконец, Мари и Исабель подошли к небольшой толпе беспечных студентов в пляжных одеждах, что играли в волейбол, Леклер не сразу узнала знакомые лица, в то время как ее обворожительная спутница позволила себе непринужденно окликнуть присутствующих.

– Думала, что вы уже на вечеринке у сеньориты Лавлейс, – в ответ на приглашение присоединиться к беззаботному времяпрепровождению сказала Иглесиас.

– Вечерника будет вечером, – насмешливо выговорила вполне очевидную фразу одна из девушек в летнем наряде, пока мальчишка одних лет с ней предпринял попытку забросить мяч за сетку.

– Дорогая Мари, ты так давно не появлялась на острове, что тебе бы следовало присоединиться к нам, пока мы еще окончательно не проиграли, – произнес приятной наружности юноша с влажными волосами, он был приятелем Густаво, хотя и не разделял его увлечения в катании на досках.

– Наверное, мне следовало выбрать другой наряд, – отказалась Леклер, завидев уже в полусотне метров от берега фигуры самодовольных мальчишек в гавайских рубашках, что пытались устоять на досках и в отсутствие набегающих волн.

– Мари права: мы составим вам компанию позднее, – согласилась сразу Иглесиас, заметив отчетливо Густаво, свалившегося прямо с доски, должно быть, он еще не узнал об их появлении.

***

Леклер и Иглесиас гуляли по набережной, скрывшись от вечернего солнца в тени деревьев, в эти часы на улицах Руана становилось особенно жарко, даже птицы предпочитали прятаться в листве.

– Не думала, что ты вот так сразу согласишься, – призналась Мари, стеклянные башни перед пляжем остались на некотором удалении позади.

– Знаю, что ты не слишком хочешь его видеть, – отозвалась учтиво Исабель, с наслаждением вслушиваясь в повторяющийся топот каблуков. – К тому же хотела побывать с тобой на утесе у входа в бухту, – объяснилась девушка, принявшись изящно обмахиваться веером, от чего ее распущенные темные волосы задрожали.

– Жарко, – выговорила Леклер и предложила следом: – Давай выпьем сока.

– Знаю одно приятное заведение поблизости, – заверила сразу Иглесиас, точно бы солнечный Руан был не так мал, чтобы апеллировать подобными категориями.

Через минуту Исабель привела дорогую подругу к дверям бара «Павлин», из открытых окон которого на улицу разливалось пение хриплого саксофона, прерываемое редким смехом посетителей.