Запах скошенной травы

Мостик-тропинка вёл их по полянам, усеянным жёлтыми горными лилиями и «капустой скунса», а вскоре они смело брели по зелёному древнему лесу, одетому местами в августовские жёлто-красноватые одеяния из тёплых оттенков. Целые поляны служили домом для каштанов, величественных буков, пахучих форманодендронов и кастанопсисов. Мизуки медленным размеренным шагом будто проплывала леса, закрыв глаза и глубоко вдыхая древесно-цветочный глубокий, как само море, аромат.

– Воздух здесь совсем другой, да? Дышать легче и… Даже думать, что ли. Я всегда хотела жить рядом с лесом на самом деле. Вот с таким: древним и дремучим, хранящим манящие загадки прошлого. Вдруг здесь царит волшебство или живут лесные духи? Если мы будем идти далеко, найдём ли мы здесь милого Тоторо[14 - Персонаж из анимационного фильма Хаяо Миядзаки «Мой сосед Тоторо».]?

– Если сильно захотеть, то, думаю, всё возможно. Мудзин нам поможет.

Барсук носился поодаль от них, погружаясь своим сверхчутким носом не в композицию, а в целую выставку ароматных полотен, коими был переполнен лес: запахи различных животных, помёта, насекомых и птиц, душистых цветов и янтарных древесных смол, сочащихся со стволов, но главное, что где-то вдалеке он чувствовал лисицу, и вонь эта гнала его, словно кнутом, так что разум едва успевал остановить его стремление разделаться с древним врагом.

«Чё надо? Я занят!» – направил свои мысли Мудзин Леону.

– Мудзин, найди нам Тоторо. Понимаешь? Шиншиллу такую здоровую.

«Да пошёл ты, козёл! Смешно ему!» – Мудзин раздражённо оскалился, обнажая с досадой ряд зубов, – потерял лисий след. От такой картины Мизуки с Леном лишь рассмеялись, так как морда его была уж больно смешной.

– Может, ты его на барсучьем оскорбил как-то? – предположила Мизуки.

– Да вряд ли, милая. Мне кажется, что он сам по себе такой неуравновешенный.

Услышав невообразимое оскорбление, пробуксовав на месте, барсук кинулся в ноги Леона, пыхтя и едва ли не хрюкая от злости, и пытался допрыгнуть до лица, чтобы, наверное, укусить Леона за щёки.