Запах скошенной травы

В качестве десерта были японские панкейки со свежими ягодами черники и малины со сметаной. Люций, проголодавшийся с дороги, завалил Мизуки комплиментами за столь богатый стол и с радостью ребёнка открыл бутылку бургундского шабли.

– «Для того чтобы жить долго, приобрети для себя бутылку старого вина и старого друга!» – в состоянии чистой экзальтации Люций разлил себе и Мизуки по бокалу, пока Леон налил себе в кружку гранатовый сок. – Жаль только, что старый друг от вина отказался, но понять его можно… Я тоже шабли к мясу не очень располагаю, но к супу будет неплохо.

– «Чем реже рука поднимает застольную чашу вина, тем крепче в бою и храбрее и в деле искусней она», – парировал Леон.

– В бою сошлись мастера над цитатами. Один как стекло, другой в пучине пьянства. Кто кого? – артистично прокручивал винный бокал Люций, прислушиваясь к аромату.

Мизуки смотрела на двух старых друзей с искренней симпатией, и тонкая улыбка её выражала желание узнать, чем закончится дискуссия, к которой прислушался даже Мудзин, у которого была своя маленькая тарелочка с горячим блюдом.

– Я даже не буду сопротивляться. Когда ты пьян, в твоём мозгу открываются области тьмы, и наша дискуссия может затянуться в бесконечной демагогии, в которой, как ты знаешь, я не силён.

– Я только в таком состоянии и могу работать, говоря по правде. Склонен к правдивости той теории о 0,5 промилле в крови для нормального функционирования организма. Что мне ваши райские «потом» Мне и сейчас неплохо живётся.

– Странно, что тебя не прозвали Гедоном.

– Тогда ты со своими обетами заслуживаешь звание инверсного маркиза де Сада.

– Брось. Мне очень даже неплохо живётся.

– На вкус и цвет товарищей нет, друг мой, – промурчав, Люций чокнулся своим бокалом со стаканом Леона, наполненным гранатовым соком, и с бокалом Мизуки.

– Мизуки, как вино? – спросил он её учтиво.

– Очень вкусно! Спасибо. Кисленькое такое, словно маракуйю укусила.

– Многим не нравится – говорят, что кислое слишком, а у тебя хороший вкус.