Запах скошенной травы

– Ну, смотри! Как знаешь.

Наступила тишина – такая тишина, которая бывает далеко не всегда: ты не один, но можешь молчать, зная, что это устраивает всех и, в-первую очередь, тебя самого. Леон и Мудзин знали цену этой тишины и каждый миг её вкушали с достойной благодарностью. Созерцающая тишина родственных душ – миг редкий и ни на что другое не похожий. Такой миг легче всего описать как: «Наступит – поймёшь. Упустив, будешь плакать». С полчаса они сидели так на веранде под звёздным небом и тихонько покачивались в медитативный такт, поглядывая на раскачивающиеся на ветру бутоны цветов и листья крепких ветвей фруктовых деревьев.

Тихое сопение Мудзина прервало редкий миг. Посидев ещё пару минут, смакуя послевкусие последнего мгновения, Леон поднялся из позы лотоса, аккуратно взял посапывающего Мудзина и занёс его в дом, где положил затем на кресло у незажжённого камина. Подумав, накрыл барсука кашемировым бежевым пледом, а затем и сам улёгся на диван подле сладко спавшей Мизуки. В эту ночь кошмары больше не мучали его.

Глава 5

Среди орхидей душистых

Бывают свои тайны.

Но любовь…

Выполнив комплекс упражнений утренней зарядки, который в тени кустов повторял за Леоном Мудзин, надеясь, что Мизуки его не увидит, Леон, так же как и всегда, принял душ и позавтракал вместе со всеми остальными. Мудзин тоже кушал с миски филе красной рыбы и пареный рис с салатом чука под тихий хохот Мизуки, всё время удивлявшейся находчивости барсука, от которого по какой-то странной причине несло перегаром.

Ответить на этот вопрос Леон никак не мог, поэтому сам старался не замечать запах.

– Сегодня приезжает Люций, – невзначай сказал Леон, всё ещё завтракая.

– Да ты что? А чего ты раньше не сказал? Придётся теперь впопыхах всё готовить… – вдумчиво ответила ему Мизуки, тут же начав рассчитывать, что и как готовить.

– Я думаю, что он, как обычно, поживёт на широкую ногу где-нибудь в центре, поэтому сильно можешь не торопиться. Приехал-то он сегодня, но вот когда доедет до нас – загадка уровня его похмелья.

Незаметно подслушивая их разговор, Мудзин прокручивал в голове все важные детали разговора: новый человек, жить на широкую ногу, похмелье. Звучало это крайне аппетитно.

– Надолго он к нам? – спросила Леона Мизуки.

– Не знаю. Он сам обычно не знает. Человек ветра, вольный и непринужденный. Когда захочет, тогда и уедет. Сейчас он обычно обитает в Японии, а до этого облюбовал Южную Корею. Сам он вроде из Словении.