Сон о белом городе

– Своей железной хваткой она одним движением пальцев подорвет этот проклятый институт вместе с его сотрудниками и с его страшными тайнами, – сорвалось огорченно с уст Ролана, кроме него во всем коридоре не было никого, кто мы мог увидеть его таким жалким в минуту слабости, когда его сердце и разум захватывают чувства.

Свет больничных ламп на потолке длинного коридора разливался по кафельным стенам неизменно, под иглой граммофона оказалась другая виниловая пластинка, гудела вентиляция. Изумленный собственным мыслям доктор в халате одернул руку с детонатора и следом неторопливо отпрянул от затемненного стекла, сразу за которым в полутьме воцарился праздник обреченных, будто бы Сарджерт стал свидетелем таинства мертвецов.

– Проклятье, – выдохнул герой, пальцы его задрожали как струны. – Все равно что глупый мальчишка, – выговаривал самому себе Ролан, точно бы он в это мгновенье вел спор со своей сущностью, что была столь отвратительна, что вызывала отторжение даже у него самого.

Доктор застыл посреди коридора неподвижно, действо перед ним в тени широкого глянца стекла стало размытым, более он не мог различить в силуэтах лица коллег, однако Сарджерт чувствовал на себе прикосновения рубинов кровавых глаз хладнокровной Амалии, видел в полутенях ее серебристые волосы и очертания фигуры. Это не могло не раздражать мужчину, нашедшего себя безумным.

Ролан пожелал уйти, как вдруг внезапно расслышал раздавшийся внутри залов столовой выстрел, а потом еще один, что заставил его вновь прильнуть к стеклу и отыскать среди халатов китель майора Лема, тот сидел за карточным столом вместе со знакомыми герою учеными восьмого центра астроэкологии и раскручивал барабан револьвера.

– Майор Лем пожелал примерить на себе маску того, кто уже давно растерял смысл всего происходящего вокруг и отдал предпочтение последним аккордам увеселений посреди рушащегося мира, – заключил наблюдатель, и отважный офицер, словно в подтверждение слов героя, с трудом направив оружие в сторону, метким выстрелом разбил стеклянную бутылку, на что зал мгновенно отозвался обезоруживающими овациями.

Музыку и громкий хохот из столовой смог ненадолго заглушить лишь глухой отзвук артиллерийской канонады. Трагическая развязка была близка.

– Три дня.