Два лета одного года.

В городе снова было неспокойно, в воздухе повисло предчувствие предательства и зреющего заговора. Ночные рейды солдат, после которых оставались лишь выломанные прикладами двери, и бесследно исчезали люди, нисколько не добавляли горожанам уверенности в счастливом завтра.

Довольный приобретением мужчина не желал об этом думать и вскоре вновь оказался на улице, утопающей в огнях газовых фонарей, что желтыми пятнами растекались в извечной дымке, добавляя облику Елисейских полей какой-то нереальности, словно стойкое ощущение надвигающейся катастрофы сменилось покоем.

– Обитель новой элиты. Нулевой округ Парижа прямо в скалах парящих островов, – подумал о конечном пункте назначения этой летающей громады с красивым женским именем Фрэнк, сделав несколько шагов в сторону от витрин, этим вечером он больше не хотел видеть той продавщицы, с которой был без причины откровенен.

Фаренгейт нисколько себя не винил, поскольку такое иногда вполне могло происходить со случайными собеседниками или попутчиками, ведь следующей встречи, как и следующего разговора с ними не предвидится, а за откровенность почти никогда не придется нести ответственность. Вероятно, он, оказавшись уже в полусотне метров от магазина, уже навсегда позабыл эту женщину.

Герой в темном пальто и старомодной шляпе бесцельно шел по брусчатке, почти утратив счет времени, как вдруг внезапно до него донеслась речь на французском языке, которым так удачно владел Фаренгейт. В университетские времена иностранная профессура часто заглядывала на его лекции, очень вряд ли что они надеялись услышать что-то новое для себя в аудитории, скорее просто истосковались по родному языку.

Слова повторились вновь, должно быть, они были адресованы Фрэнку, тот замер под повисшем на фонарном столбе флаге трех цветов.

– Не подскажите, где отыскать четвертый егерский полк? – снова повторился прохожий, которым оказался юноша в широких красных штанах и синем офицерском кителе. – Готов поклясться, он стоял здесь минуту назад.

Китель был ему слишком велик в плечах, делая незнакомца нелепым, будто бы он получил форму в спешке и совсем недавно. Остальное обмундирование выглядело исправным.