Два лета одного года.

Сработавшиеся за годы напарники понимали друг друга без слов и, умело присоединив кран к громоздкому механизму, подняли его у себя над головами в паре метров от сверкающего чистым глянцем кабриолета.

– Надеюсь, ты понимаешь, что всего одна ошибка будет стоить нам мастерской, – сообщил Хартман, осторожно придерживая повисший в полуметре над полом двигатель, пока напарник неспешно тянул кран вперед, чувствуя, как на его рассеянном внимании сказывается бокал розового сахара, выпитый в «Вавилоне» получасом раннее.

В этом деянии не было ничего постыдного, поскольку после краха старого мира удрученные положением горожане с удивлением обнаружили, что легкое опьянение ничуть не мешает работе, быть может, именно поэтому спиртовая промышленность в ее новом виде оправилась от катаклизма одной из первых, обеспечив все оставшееся в пределах периметра население стабильными поставками. Как часто любили говорить горожане: «Третий признак конца света сразу после предречения на фасаде собора парижской богоматери и последующей гибели миллиардов людей в поступи белого тумана – повсеместный алкоголизм вместе с возросшим интересом к хорошей музыке».

– Мы бы никогда не смогли перенести его без помощи крана. Считай, у нас не было выбора, – удовлетворенно высказался Фрэнк, после того как парой легкий рывков расположил громоздкий двигатель прямо над пустующим корпусом, длинный капот был снят предварительно.

Еще пара рывков и механизм оказался внутри, точно встав на свое место, корпус кабриолета прогнулся к холодному полу, а резиновые шины передних колес заметно вздулись.

Героям оставалось только залить масла и не самое дешевое горючее, прежде чем, наконец, можно будет завести роскошный кабриолет.

– Обычно мы ограничивались пробным запуском внутри гаража, надеясь, что машины вообще смогут завестись и не развалиться, – не без иронии заметил Фрэнк, по рельсам на потолке отгоняя громоздкий кран с длинными цепями в сторону.

Хромирование детали корпуса сияли в свете электрических ламп, точно как изумительная ткань твердых кресел роскошного салона. Кабриолет постепенно приобретал правильные очертания, и оставшаяся часть работ была завершена всего за полчаса.