Два лета одного года.

Герою в траурном черном одеянии на секунду показалось, что белый туман уже давно пересек периметр и своей кровавой поступью прошелся по людской твердыне, по какой-то причине, словно в насмешку, оставив Фрэнка умирать среди ворон.

– Сорок лет, треть из которых пришлась на конец света, потерю близких, эмиграцию, войну и безрадостное существование за колючей проволокой, отделяющей нас от смерти, – облегченно выдохнул одинокий герой. – Не самая плохая жизнь, ведь я еще успел застать старый мир.

Мужчина остановился, рассматривая пожелтевшие листовки подполья с уже малоразличимыми лозунгами, взывающими к справедливости, правде или чему-то еще, что обязательно должно наступить, стоит только изгнать, а еще лучше расстрелять всех, кто не имеет правильного паспорта, то есть иностранцев.

– Цена нового счастья – несчастье всех остальных, – усмехнулся вселенской простоте Фрэнк, – что может быть проще, и сколько раз мне приходилось слышать нечто подобное?

Гротескная фигура героя в траурном наряде показалась на оживленной улице, где до него почти сразу донесся узнаваемый шум обыденной жизни: разговоры прохожих, лязг моторов машин, ожидающих сигнала светофора на перекрестке, даже глухой отзвук парового молота откуда-то из мануфактуры «Альтман Кох», чьи безостановочно дымящие трубы терялись во мгле.

Внимание немногословного мужчины на секунду привлекла пара зеленых низкорослых иностранцев в форме муниципальной службы, которых издали было легко принять за людей. Они трудились над сменой газовой лампы на чугунном столбе, приставив к нему длинную лестницу, пока прямоходящие серые зайцы с непропорционально большими мордами по отношению к остальному телу в деловых костюмах с важным видом рассматривали груз в кузове припаркованного грузовика сороковых годов двадцатого века.

Казалось, размеренная городская жизнь, пусть и за колючей проволокой охраняемого солдатами периметра, шла своим чередом, однако Фрэнк за долгие годы пребывания в Париже так и не смог свыкнуться с тем, что соседство с волшебными существами из сказок и полузабытых легенд стало обыденностью.

– Волшебство. Детский восторг, – подумал мужчина, увидев, как один из зайцев закурил сигарету, огонек на конце которой отразился ярким пятном в бездонных черных глазах животного, довольно жуткая картина, даже если приходиться видеть ее изо дня в день. – Все вдребезги разбилось о суровую реальность.