Земля мертвых

 – Этот необычный узел восьмеркой…

– Можете объяснить, что вас насторожило?

Он, как выпь, поднял голову и жеманным движением снял очки:

– Узел, на который я обратил внимание, имеет форму лежащей восьмерки.

Не выпуская из рук фотографии, он обвел линии связывания дужкой черепаховой оправы:

– Так вот, если вы хорошенько приглядитесь, то увидите, что здесь была начата другая восьмерка, открытая…

Он протянул снимок Корсо, и тот действительно заметил, что в продолжении узла, стягивающего запястья, намечался другой, который остался как бы незавершенным.

– Что, по-вашему, это означает?

– Можно всякое предположить, но лежащая восьмерка является символом бесконечности. Это все знают…Так вот, в данном случае вторая восьмерка как будто требует продолжения. Не стану давать чересчур надуманные пояснения, но полагаю, что убийца хочет сказать нам две вещи: с одной стороны, серия убийств только началась, а с другой – никто не сможет остановить его…

Вот так новость! Корсо чуть было не рассказал Верану про Базза Лайтера из «Истории игрушек», которую смотрел вместе с Тедди: «В бесконечность и дальше…»

– Вы знаете эту женщину? – спросил Стефан, показывая наваши фотографию Нины Вис в своем мобильнике.

– Это жертва, да? Я видел ее лицо на фотографиях.

– А еще где? В каком-нибудь клубе или в классе сибари?

– Нет.

Сыщик убрал телефон в карман.

– Могли бы вы дать нам список клубов, где занимаются такими… практиками? В Париже.

– Разумеется.

– Благодарю вас, – поднимаясь с кресла, сказал Корсо.

Барби тоже встала.

Матье Веран поднялся с дивана. Японка в своем углу по-прежнему не шевелилась. Корсо ощущал, что между этой парой существует какая-то связь: тайная и невыразимая, но гораздо более значительная, чем все, что было произнесено вслух.

Сыщик попытался завершить визит на более непринужденной ноте:

– Похоже, ваша подружка не слишком довольна, – сказал он, кивнув в сторону нимфетки отаку[24 - Отаку (яп.

– Она не подружка.

– Можно подумать, она на вас сердится. Слишком сильно стянули или что?

Вместо ответа на его пошлые рассуждения Веран снисходительно улыбнулся, отчего его черты как будто слегка смягчились, но не глаза, – выпуклые, ледяные, они придавали лицу мастера сибари зверское выражение.