Присягнувшие Тьме

– А в чем это проявляется?

– Если ваш друг выйдет из комы, скорее всего, у него будут осложнения. Может быть, легкие, а может, и тяжелые.

Я почувствовал, что бледнею, и сменил тему:

– А мы? Я хочу сказать, окружение. Мы можем что-нибудь сделать?

– Вы можете взять на себя уход за ним. Например, делать ему массаж. Или втирать бальзам, чтобы предотвратить высыхание кожи. Это все, чем вы можете ему помочь на данном этапе.

– Надо ли с ним разговаривать? Говорят, что это может сыграть положительную роль.

– Если честно, я об этом ничего не знаю. И никто не знает. Судя по моим тестам, Люк реагирует на некоторые раздражители. Это называется «проявлением остаточного сознания». Вообще, почему бы и нет? Может быть, голос близкого человека пойдет ему на пользу. Говорить с больным полезно также и для того, кто говорит.

– Вы встречались с его женой?

– Ей я сказал то же, что и вам.

– Какой она вам показалась?

– Потрясенной. И еще, как бы это сказать… несколько упертой. Положение трагическое.

Он толкнул дверь и пошел вниз по лестнице. Некоторое время я шел за ним. Он бросил через плечо:

– Я хотел спросить у вас. Ваш друг от чего-то лечится? Ему делают инъекции?

Уже второй раз мне задавали этот вопрос.

– Вы спрашиваете из-за следов от уколов?

– Вам известно их происхождение?

– Нет, но могу поклясться, что он не употреблял наркотики.

– Отлично.

– Это бы что-нибудь изменило?

– В своем диагнозе я должен учесть все.

Дойдя до нижнего этажа, он повернулся ко мне, на его губах появилась смущенная улыбка. Он снял очки и потер переносицу.

– Ну вот и все. Мне надо идти. Остается только одно: ждать. Решающими будут первые недели. Звоните мне в любое время.

Он попрощался со мной и исчез за распахнувшимися дверями.

Я спустился в вестибюль. Я пытался и не мог представить себе Люка в шкуре наркомана. Но откуда тогда взялись эти следы? Неужели он болел? И разве мог он скрывать это от Лоры? Это я тоже должен был выяснить.

Во дворе отделения скорой помощи, около центра, куда привозили больных заключенных, людей в синей форме собралось не меньше, чем в белых халатах. Мне с трудом удалось протиснуться между двумя полицейскими фургонами и добраться до входа.

В этот момент я почувствовал, что за мной следят, и резко обернулся. Несколько пустых инвалидных кресел были вдвинуты одно в другое, как тележки в супермаркете. В первом сидел Дуду.