Обещания богов

Для чистокровного нациста вроде него сам факт, что на немецкой территории еще остаются калеки, психи и душевнобольные, был невыносим.

– В конце концов, – заметил Бивен, – Германия уже сталкивалась с такого рода выродками.

В тридцать девятом году все в Берлине еще помнили имена серийных убийц, мелькавшие на первых страницах.

– Нет, гауптштурмфюрер, – неожиданно прервал его Пернинкен. – Вы говорите о том, что уже кануло в прошлое. Сегодня Германия под контролем. Даже мысль, что какой-то монстр может творить, что ему заблагорассудится, в самом центре рейха, совершенно недопустима.

Мы сильная, совершенная нация. У нас нет права на ошибку. Следует разобраться с этой проблемой, пока она не взорвалась… в общественном пространстве.

На этот раз Франц щелкнул каблуками в знак полного согласия – за пятнадцать лет упорной добросовестной службы он все-таки обзавелся полезными инстинктами. Однако он продолжил, возможно опять ступая по лезвию.

– Еще одно, – рискнул он, – мне было бы безусловно полезно встретиться с полицейским офицером Максом Винером, который…

– Исключено.

Я ведь вам уже объяснял, Бивен. В этом деле Винер оказался не на высоте. О нем следует забыть.

– Слушаюсь, обергруппенфюрер.

– Я даю вам три дня и ни одного больше, чтобы найти виновного. С надежными доказательствами его вины. И я не желаю больше ни единой жертвы, понятно? Не вынуждайте меня отстранять вас от расследования.

Франц владел языком гестапо. Перевод: Не вынуждайте меня отправлять вас в концлагерь.

Или ликвидировать.

Разговор был окончен. Бивен отсалютовал вышестоящему офицеру, вскинув правую руку и так гаркнув «Хайль Гитлер!», что его было слышно за три кабинета. Он уже взялся за дверную ручку, когда Пернинкен снова заговорил:

– И последнее. Когда вы точно установите личность виновного, я требую, чтобы вы представили мне как можно более подробный рапорт.

– Разумеется.

– Я хочу сказать: до того, как вы его арестуете.

– Простите?

– Я хочу узнать, кто это, до его ареста, понятно? – Видя, что Бивен молчит, Пернинкен добавил: – В этом деле необходимо принять максимум мер предосторожности.

Повторяю, вы и не представляете всей важности этого расследования. Рейхсфюрер СС Гиммлер не спускает с нас глаз!

24

С 1933 года гестапо размещалось в здании Школы декоративно-прикладного искусства на Принц-Альбрехтштрассе. Великолепные помещения; в главном холле шла анфилада сводов, достойная кафедрального собора.