Последняя охота

– А кузены, дети Дитера?

– Акционеры всегда доверяли Юргену и Лауре, а по результатам VG – в десятке первых. Нет причин полагать, что Юргена заменит на посту другой Гейерсберг.

– А как насчет соперничества между братом и сестрой?

– Проверим. Не исключено, что она следующая в списке намеченных жертв…

По обе стороны дороги стеной стояли ели. Только ели – и никаких столбов и указателей. Лес поглотил цивилизацию…

– Далеко еще?

– Мы уже на землях Гейерсбергов.

Ньеман мгновенно осознал меру богатства семейства, владеющего тысячами гектаров Черного леса.

Ньеману всегда хорошо думалось за рулем. Первые данные о способе убийства рождали в его голове противоречивые теории. Он попытался разложить все по полочкам.

Вариант № 1. Убийца – охотник, для него жертвоприношение – будь то человека или оленя – священное действо.

Вариант № 2. Человек ненавидел охоту с подхода – до одури, до рвоты. И убил именно так, как убил, желая выплеснуть свою ненависть, объяснить причину мести за… несчастный случай на охоте.

– Тормозите! – воскликнула Ивана. – Мы въезжаем в парк, это уже ее владения.

В этот самый момент на дороге возникли два охранника. Странное дело: ни тебе ворот, ни сигнализации – дорога принадлежит Гейерсбергам и вести может в единственное место, замок графини.

Ньеман вдруг заметил, что деревья стоят еще теснее и потемнели настолько, что действительно превратились в черный лес.

Ивана вышла из машины и начала объясняться с мужчинами по-немецки. Ньеман позволил себе гаденькую мысль: «Ей было легче выучить этот язык, она же хорватка…» – сознавая, что думать так – чистый идиотизм, ведь родным языком лейтенант не владеет, да и у немецкого нет ничего общего со славянскими языками.

Девушка вернулась в машину, и они ехали еще минут десять. Лес вокруг не имел ни конца ни края, а потом, совершенно неожиданно, перед ними возникла безразмерная прогалина, выступающая из окружающего пейзажа с четкостью агроглифа[10 - Круги на полях – агроглифы – геометрические рисунки, образованные на полях полегшими растениями, различимые лишь с высоты птичьего полета.