Пассажир

Со стороны могло показаться, что он занят вязанием. Выглядело это довольно комично.

– Ну, я как бы иду по деревне. Стены все белые. Это испанская деревня. Или, может, греческая? Не знаю. И вдруг вижу свою тень. Она тоже идет, но впереди меня. По стене идет. И по земле тоже. Очень прямая тень, такая, понимаешь, вертикальная. Как в полдень.

Фрер почувствовал дурноту. Ему снился точно такой же сон непосредственно перед встречей с этим человеком. Что это, предвестник болезни? Нет, в это он не верил. Зато ему нравилась теория Карла Юнга о синхронности.

Знаменитый пример: пациентка рассказывала ему о золотом скарабее, а в это время в окно кабинета ударился жук-бронзовка. Золотистого цвета.

– А дальше? – продолжал допытываться он. – Что было дальше?

– Какая-то вспышка, белая-белая. Вроде взрыва, только бесшумного. А потом я больше ничего не видел. Как будто ослеп.

Справа послышался смешок. Фрер вздрогнул. За ними внимательно наблюдал очень маленький человечек, почти карлик, с уродливой головой горгульи, примостившийся возле ножек стола.

Антуан по прозвищу Тото. Безобидное существо.

– Постарайся вспомнить.

– Я побежал. По белым улицам.

– И все?

– Ага. Не. Когда я убежал, тень осталась. Там, на стене. Как в Хиросиме.

– В Хиросиме?

– Когда на них сбросили бомбу, на камне остались тени погибших людей. Ты что, про это не знал?

– Ах да, – кивнул Фрер, смутно помнивший, что подобный феномен действительно наблюдался.

Они помолчали. Мужчина сплел вместе несколько ивовых прутиков.

Вдруг он поднял голову. В тени, отбрасываемой на лицо стетсоновской шляпой, его глаза вспыхивали, словно две искорки.

– Что скажешь, док? Что все это значит?

– Очевидно, это символическая версия случившегося с тобой происшествия, – наобум предположил Фрер. – Белая вспышка может означать потерю памяти. Ты пережил какое-то потрясение, и оно как бы накрыло все твои воспоминания белым листом бумаги.

Это, конечно, была полная хрень, псевдопсихиатрический бред, но звучало вполне убедительно.

Хотя он точно знал, что затронутому повреждениями мозгу плевать с высокой колокольни на красивые фразы и логические построения.

– Да, но тут нестыковочка, – тихо пробормотал больной. – Этот сон… Он ведь мне уже давно снится.

– Тебе просто так кажется, – сказал Фрер. – Было бы странно, если бы ты помнил, что тебе снилось до того, как ты потерял память. Эти воспоминания принадлежат твоей внутренней памяти. Твоей личной памяти. Той самой, которую ты потерял.