Мизерере

Темная кошачья мордочка с выступающими челюстями. Короткий нос с круглыми маленькими ноздрями, расположенными очень близко к спинке носа, словно дырки от пирсинга. Чувственные губы, более светлые, чем кожа. И светлые глаза, такие заметные на медном лице, под припухлыми, как у боксера, веками. Для любителей этот золотистый паренек – просто лакомый кусочек.

– Ну да, они подкидывают мне деньжат.

– И Гетц тоже?

– Ион.

– Почему ты именно сегодня пришел за своими вещами?

– Я… – Он снова откашлялся, потом сплюнул.

 – Неприятности мне ни к чему.

– Какие неприятности?

Насер поднял на него полные истомы глаза. От слез они блестели еще ярче.

– Я знаю про Вилли. Он умер. Его убили.

– Откуда ты узнал?

– Вечером у нас было назначено свидание. В кафе на улице Вьей-дю-Тампль. Он не пришел. Я беспокоился. Позвонил в церковь Иоанна Крестителя. Поговорил с кюре.

– Иоанн Креститель – армянская церковь. У нас не кюре, а батюшки.

– Короче, я с ним поговорил. И он мне сказал.

– Откуда у тебя телефон?

– Вилли составил расписание.

Время, адрес и телефоны. Церквей и семей, в которых он давал уроки. Так я всегда знал, где он.

На губах у него появилась улыбочка. Сладенькая. Липкая. Мерзкая.

– Я вообще-то ревнивый.

– Давай сюда расписание.

Насер безропотно снял рюкзак и открыл передний карман. Из него он достал сложенный листок. Касдан схватил его и пробежал глазами. О таком улове он и не мечтал. Названия и адреса приходов, где работал Гетц. Координаты каждой семьи, в которой он давал уроки фортепиано.

Чтобы собрать только эти сведения, Верну понадобится не меньше двух дней. Он убрал список в карман и снова обратился к индийцу:

– Не похоже, чтобы ты был потрясен.

– Я потрясен, но не удивлен. Вилли грозила опасность. Он говорил мне, что с ним может что-то случиться.

Заинтересовавшись, Касдан наклонился к нему:

– Он сказал тебе почему?

– Из-за того, что он видел.

– А что он видел?

– В Чили, в семидесятых.

Значит, все-таки политика?

– О'кей, – произнес Касдан.

 – А теперь не будем спешить. Ты подробно расскажешь мне, что именно говорил тебе Гетц.

– А он никогда и не говорил. Я только знаю, что в семьдесят третьем Вилли бросили в тюрьму. Допрашивали. Пытали. Он перенес жуткие страдания. А теперь, когда ситуация поменялась, решил дать показания.

– Какая еще ситуация?

Насер снова улыбнулся. Но теперь это была презрительная усмешка. Чтобы не ударить его, Касдан засунул кулаки подальше в карманы.