Конго Реквием

Было нечто сюрреалистическое в том, что их голоса неслись через ночь, из одного уголка джунглей в другой.

– Тебе привет от Филы де Момпер, – перешел в наступление Эрван.

Морван не выказал ни малейшего удивления: в глубине души он прекрасно понимал, что именно мог обнаружить сын и с кем он мог говорить.

– Она в порядке?

– Мне она показалась… поизносившейся.

– Африка, дружок! Что она рассказала?

– Она много говорила о «Саламандрах».

– Целая эпоха!

– Почему ты мне ничего не сказал?

– Я говорил, но ты не обратил внимания.

– А твоя связь с Катрин Фонтана?

Вздох, похожий на всхрап:

– Не хочется ворошить это, сын. Фарабо убил ее, чтобы показать мне, кто здесь хозяин. – Грегуар неслышно выругался. – Это я, из-за простого романчика, привлек к ней его внимание.

Эрван решил на время разговора допустить виновность Фарабо в этом убийстве.

– Почему ты не рассказал мне все это в первый же раз?

– Чтобы не путать тебя.

– Это мне судить.

– Была и другая причина, – добавил Старик чуть тише. – Когда Фарабо убил Кати, я был совершенно раздавлен. Нынешней осенью новый Человек-гвоздь попытался сделать то же самое через Анн Симони. Я молчал из суеверия, чтобы не войти в тот же штопор, который уже проходил…

Несмотря на расстояние и помехи, Эрван различил нотки искренности в голосе отца, – неужели он с самого начала ошибался в нем?

– Расскажи мне о ней.

– Она приехала в Лонтано в конце семидесятого. Я встретил ее в канун Нового года. В «Лучезарном Городе», отеле, который…

– Я уже в курсе.

– Она работала в диспансере, открытом для черных, а в то время это было истинно христианским поступком. Что я еще могу сказать? Наши отношения не успели зайти слишком далеко…

– Достаточно, чтобы ты бросил Мэгги.

– Достаточно, да.

Теперь Эрван различал в рубке отдаленные крики и рыканье – словно эхо тех, что окружали его самого.

– «Саламандры» ее терпеть не могли.

– Мэгги была у них заводилой: они встали на ее сторону. Считали, что Кати – вертихвостка, от которой все беды. Чушь! Просто женщина скромного происхождения, тихая и преданная. Ревностная католичка, немного наивная. Прямая противоположность этим папиным дочкам, которые всегда меня бесили…

– А мне, наоборот, говорили, что это ты к ним клеился.

– Я их защищал.