Конго Реквием

Она повернулась к психиатру спиной, но догадывалась, что и он свое получил. Испытала соблазн прикончить его парой дополнительных деталей – вроде девятимиллиметрового «глока», выданного ей отцом, который постоянно лежал в ее сумочке, или пары телохранителей, которые поджидали ее внизу, на улице Николо.

Она могла бы добавить, что дело Человека-гвоздя на самом деле еще не закончено, что остались сомнения и относительно его личности, и относительно движущих мотивов, что ее брат поехал в Африку, чтобы докопаться до подспудных тайн, связанных с расследованием.

Прибереги боеприпасы для следующей встречи. Про себя она уже решила возобновить визиты.

Гаэль свесила обе ноги с одной стороны, как сделал бы паралитик, и поднялась. Она нашаривала деньги, когда голос приказал ей:

– А теперь сядьте сюда!

Она пристроилась на стуле лицом к письменному столу и несколько секунд разглядывала Каца. Просто завораживает. Очаровывает, как все мужчины, наделенные женской красотой.

И он не стремился подправить это впечатление одеждой. Наоборот. Он носил рубашки с высоким воротом, как у чопорной дамы.

Из ее легких словно вышел весь воздух: Кац выписывал рецепт. Это уязвило ее тем больше, что она по-прежнему принимала транквилизаторы, назначенные в госпитале. Он наваливал на нее еще один слой, как глушат морфином онкобольных.

– Я уже принимаю эти штуки, – возразила она.

– Я просто даю вам координаты одного моего коллеги.

Еще того хуже: ее психиатр больше не желал иметь с ней дело.

Кац завинтил колпачок перьевой ручки, сложил листок вдвое и подтолкнул к ней по крышке стола.

– Я не могу в одно и то же время выслушивать вас как пациентку и стать вашим другом, – сказал он, устремляя на нее невозмутимый взгляд.

Что-то защемилось в области затылка – вроде ломоты в черепе. Она не могла ни думать, ни даже уловить смысл его слов.

– Что… что вы хотите сказать?

– Что я приглашаю вас на ужин.

7

В 15:00 всё и все были на месте.

Неплохо для отъезда, намеченного на полдень. Морван был готов к тому, что счет опозданию придется вести на дни.

На площадке перед ангаром он ощутил прилив гордости: его «антонов», Ан-32, стоял в полной готовности. Огромный корпус подрагивал в завихрениях пыли, как космический корабль на мысе Канаверал. Он умудрился зафрахтовать аппарат всего за три дня – истинное чудо для Лубумбаши.

Все столпились у самолета.