Кайкен

Вокруг, словно часовые, стоят на страже суровые прямоугольные жилые блоки.

– Вот гадство, – сквозь зубы процедил Фифи.

В ста метрах под аркой негры метелили лежачего. Пассан притормозил, поставил машину на нейтралку и дал ей подкатить поближе. Это было избиение по всем правилам: били ногами, и бедолага пытался защитить лицо, но удары сыпались градом, каждый раз заставая врасплох. Один из мучителей в обрезанных джинсах и каскетке «Кангол» заехал ногой несчастному прямо в рот, заставив давиться выбитыми зубами.

– Оближи мои кроссовки, сраный жид! Оближи-ка их, урод! – Негр поглубже вбил кроссовку в разбитые десны жертвы. – Лижи, говнюк!

Фифи выхватил свой «CZ-85» и открыл дверцу.

– Сиди тихо! – остановил его Пассан. – А не то все испортишь.

Раздался вопль. Избиваемый вскочил, взбежал по ступенькам и бросился внутрь здания. Негры заржали, но догонять не стали.

Пассан включил первую скорость, проезжая мимо. Фифи тихонько прикрыл дверцу. И снова «лежачий полицейский».

– Улица Сади-Карно, – прошептал он. – Приехали…

– И где тут улица?

Справа за оградой стройки виднелось шоссе. Квартал перестраивали. Рекламный щит без тени иронии гласил: «Парк диких кошек». В глубине, среди развалин и стройматериалов, высились безликие квадратные дома того самого типа, к которому на окраине с равным успехом может относиться и школа, и склад.

– Сто двадцать восемь… сто тридцать… сто тридцать два… – вполголоса считал Пассан. – Это здесь.

Оба посмотрели на дверь металлического ангара. Пассан заглушил двигатель, выключил айфон. Снаружи ничего не разобрать, только дождевые капли барабанят по жирным черным лужам.

– И что теперь? – спросил Фифи.

– Идем.

– Уверен?

– Ни черта я не уверен. Просто идем, и все.

Послышался женский крик. Прищурившись, они поискали глазами источник звука. Какие-то типы толкали перед собой девчонку-подростка, а она с рыданиями упиралась.

Фифи снова открыл дверцу.

– Брось. – Пассан схватил его за руку. – Мы здесь не затем. Сечешь?

– А зачем я тогда легавый? – Панк метнул в него бешеный взгляд.

Оливье заколебался. Раздался новый крик.

– Твою мать… – сказал он, сдаваясь.

В один миг они выхватили оружие и выскочили из «субару».