Черная линия

Назавтра он пришел во второе почтовое отделение, на улицу Ипполит-Леба, туда, где служащий объяснил ему, как следует поступать. Маленький азиат, волосы стянуты в «конский хвост». Он скривил рот:

– Вы не сделали то, что полагается. Надо, чтобы наш сотрудник …

Марк не дал ему закончить фразу: он просунул под стекло паспорт и студенческий билет Элизабет.

– Она живет в университетском городке. Это настоящий лабиринт.

– А что с ней случилось? – спросил служащий уже более дружелюбно.

– Бедро. Сломала бедро.

В волейбол играла.

Служащий недоверчиво покачал головой, рассматривая документы. За Марком выстраивалась очередь. Азиат посмотрел на него:

– Кое-что в этой истории мне не ясно. Вы хотите получать корреспонденцию, приходящую на имя этой девушки. Ладно. Но почему не по своему адресу?

Марк предвидел такой поворот дела. Он пригнулся к стеклу и красноречивым жестом положил перед собеседником свою левую руку. На безымянном пальце красовалось обручальное кольцо. Этим трюком он уже пользовался раньше, во времена «взломов», чтобы внушить доверие.

– На мой адрес – это слишком сложно.

– Сложно?

Марк трижды постучал по стеклу своим кольцом. Собеседник опустил глаза, кажется, он понял.

– Ну, мы договорились?

Служащий заполнил графы бланка, предназначенные для персонала.

– С вас девятнадцать евро.

Марк заплатил, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Отдавая ему кучу квитанций, служащий сказал:

– Когда будете приходить за письмами, обязательно имейте при себе эти документы.

Нет паспорта – нет письма. Ясно? И подходите ко мне: я отвечаю за корреспонденцию «до востребования».

Потом он подмигнул ему, как сообщник. Выйдя на улицу, Марк должен был бы испытывать радость. Но в глубине души его терзала тревога. Он в смятении ждал развития событий.

Начиная с первого марта он ежедневно приходил на почту.

Это была полная глупость: письмо из Парижа в Малайзию идет минимум десять дней. Потом администрация исправительного учреждения собирает письма для раздачи заключенным.

Потом, в случае, если Жак Реверди решит ответить на письмо, надо отсчитать еще дней десять – пятнадцать, пока ответ доберется до Парижа. Иными словами, на все про все уйдет более трех недель при самом оптимистичном раскладе. А он отправил письмо двадцатого февраля.

И тем не менее каждое утро какая-то магическая сила влекла его на улицу Ипполит-Леба. Почтовый служащий (вьетнамец по имени Ален) уже привык к его посещениям и расслабился.