Черная линия

Я ведь могу называть вас «Жак»?

Не получив ответа, он повторил, уже без улыбки:

– Очень тяжкие… С этой точки зрения нет никакой возможности снять с вас вину.

В голосе юриста, в его поведении ощущалось какое-то возбуждение. Преступник, которого ему предстояло защищать, не пугал молодого человека и не вызывал у него отвращения. Напротив, дело его как будто интересовало. Жак внезапно понял: Вонг-Фат добровольно предложил свои услуги, чтобы пообщаться с «чудовищем».

– Есть только один путь: настаивать на невменяемости.

Это единственный способ избежать высшей меры. Вы получите пожизненный срок. Но, если налицо будут признаки выздоровления, лет через десять можете рассчитывать на освобождение по заключению экспертной комиссии.

Реверди молчал. Китаец откашлялся:

– В этом смысле ваш небольшой срыв в Папане сыграл весьма положительную роль. Так же, как ваше пребывание в Ипохе. Жаль, что вы не остались в клинике. – Он сжал кулак. – Если бы мне удалось найти дурака, который вас оттуда выпустил, я…

– Это я сам.

При звуке его голоса Джимми подскочил.

– Я попросил, чтобы меня перевели в Канару.

– Я не знал… Это очень неприятно… С точки зрения такой линии защиты.

– Я не стану добиваться признания невменяемости. Я не сумасшедший.

Вонг-Фат расхохотался так, что буквально повалился на стол. Он вдруг стал похож на расшалившегося плохого ученика.

– Но это единственный способ избежать виселицы!

– Послушайте, – отрезал Реверди (он по-прежнему сидел неподвижно, так что ни одно звено цепи даже не звякнуло).

 – Я никогда не вернусь в Ипох. Я не нуждаюсь в лечении.

Китаец нахмурился:

– Так что же вы собираетесь сделать? Признать свою вину?

– Нет.

– Но не станете же вы утверждать, что невиновны?

– Я ничего не буду утверждать. Я ничего не скажу. Пусть правосудие делает свою работу. Меня это не касается. Кстати, я не стану отвечать ни на один вопрос.

Джимми барабанил пальцами по своему старому портфелю – к такому он был не готов. Его кадык вибрировал, как шарик бильбоке.

Он искоса посмотрел на Реверди, потом решился на новую попытку:

– Пока что надо, чтобы вы пообещали одну вещь. – Он заговорил доверительным тоном. – Не позволяйте никому входить с вами в контакт. Особенно людям из французского посольства! Они захотят назначить консультанта. Французского адвоката, который начнет вмешиваться в это дело. Это произведет очень скверное впечатление на суд. Малайские судьи чувствительны к вещам подобного рода.