Черная линия

– Вы думаете, он виновен?

– Нет сомнений. Он убивает женщины.

– Его оправдали в Пномпене, так ведь?

– Такая юстиция в Камбодже. Но виновен, нет сомнений. Я почувствовала за улыбкой… Хочет кожу женщины.

– Вы только что сказали, что он любил этих женщин.

– Именно. Убийство: последняя степень соблазнения. Я учила французский в Сорбонне. «Дон Жуан» Мольера. Я поняла глубокая правда. Соблазнение – это разрушение. Дон Жуан убийца. Он убивает Эльвиру. Он ворует ее сердце, ее душу, ее жизнь. Реверди так же.

Она снова рассмеялась, в ее смехе слышался деланый страх. Марк смутно понимал, что она хотела сказать. Убийство как высшая стадия обладания. Кошечка заключила:

– Бабник. Если хотите интервью, пришлите своя подружка.

– С ним можно связаться в Ипохе?

– Он уже не в Ипохе.

– Что?

– Реверди ушел из больница.

Марк забыл об учтивости.

– Мать честная! Где же он?

– Национальная тюрьма в Канаре, возле Куала-Лумпура. Уехал вечером вчера, четверг, тринадцатое февраля.

Марк не знал, хорошая это новость или плохая. У него не было никакой возможности установить контакт с Реверди. И он по-прежнему не знал имени адвоката.

– Кто принял решение о переводе?

– Он. Он попросил вернуться в тюрьму… нормальную.

– Он попросил?

– Если он чего-то не хочет, это чтобы его считали сумасшедшим!

8

Еда была разложена по отделениям в коробке под пластиковой крышкой.

В самом большом отделении в жирном соусе – явно из баранины, – плавали коричневые волокна. Рядом – пригоршня слипшегося риса. Еще в двух углублениях – порция сыра в полиэтиленовой упаковке и маленький вяленый банан.

Сидя на земле, Жак Реверди, обнаженный по пояс, мысленно подсчитал имеющиеся в его распоряжении калории. Если прибавить эту трапезу к завтраку и к обеду, получится около тысячи шестисот. То есть примерно на тысячу калорий в день меньше по сравнению с его обычным рационом.

Он поднял глаза, приложив руку козырьком ко лбу, чтобы защититься от солнца. В одиннадцать часов утра двор слепил белизной. Заключенные, выстроившись в очередь, ждали еды. Все они были одеты в белые футболки и пытались держаться в тени, падавшей от стены столовой. Их растянувшиеся на земле черные силуэты напоминали подвижную бахрому щупалец морского полипа.