Вершители реальности

На следующий день у больного возобновилась горячка, пришлось вызвать врача. Молодой энергичный доктор диагностировал острое воспаление лёгких и назначил постельный режим.

– А вам не кажется, уважаемый, что пациент как-то странно себя ведёт? Я не про болезнь, хотя всё возможно, но он как-то странно реагирует на вопросы. Быть может, мне показалось?

– Это опасно, доктор? – с волнением спросил монах.

– Посмотрим, – улыбнулся врач и продолжил, – я настаиваю на самом внимательном уходе, уважаемый. Зайду к вам на днях, – заключил он, вытирая руки полотенцем.

– Вы с дороги? Может, выпьете чаю? – любезно предложил монах в знак благодарности.

– Вы, право, очень добры, но у меня нет времени. Поэтому прощайте. – Доктор взял саквояж и вышел, со скрипом закрыв за собой дверь.

– Видно, у него действительно мало времени, молодой-занятой, – констатировал Роберт, – а я своё уже растратил.

Шли дни. Горячка спала. Аркадий Маркович пошёл на поправку, но продолжал лежать, уставившись на стену и не обмолвившись ни единым словом со старинным другом.

– Определённо, он не в себе, – сказал доктор при втором осмотре. – Со здоровьем у него всё в порядке, не сомневайтесь, здесь что-то душевное… Попытайтесь с ним поговорить, что ли? – шепнул он схимнику за чашкой чая. – Попытайтесь завязать с ним разговор, даже если это будет немного навязчиво. Знаете ли, депрессии мешают полному выздоровлению, – и он подчеркнул свои слова кивком головы. – Я ему больше не нужен, a вы – необходимы… – любезно повторил медик.

– До свидания, – сказал Роберт, осторожно закрывая скрипучую дверь.

Часы продолжали отсчитывать время в полной тишине. Монах приходил и уходил, не произнося ни слова…

– Значит, ты решил похоронить надежды и упования в монастырской келье, чтобы загладить пред небом своё предательство? – в один из ненастных дней Аркадий Маркович задал первый вопрос уже выходящему из комнаты другу – но при этом остался лежать, уткнувшись лицом в стенку.

– Ты не прав, Аркадий! – медленно повернувшись к больному, ответил Роберт. – Тебя никто не предавал, – продолжил он довольно спокойно, – я не скрывал своего восхищения Софьей – женщиной смелой, свободной, но одинокой.

– Да, упрямства ей было не занимать, – сердито отметил больной.

– Красивая женщина, и при этом умная и ироничная. Это большая редкость, – продолжил монах.

– Таких обычно побаиваются, – насмешливо произнёс Аркадий Маркович.