Секретные материалы

В прошлый раз ему довелось ехать на личном «москвиче». Какие только доводы он не приводил сержанту, но все равно, кроме превышения скорости на два километра, тот обнаружил еще недопустимый люфт в рулевом управлении, повышенный процент содержания вредного газа в салоне и еще что-то такое, что никак не относилось к устройству самого автомобиля.

3.

В их хозяйстве было тихо и спокойно, Чижик и Пыжик мирно спали, свернувшись калачиками, а привезенный Бобик осваивал новую территорию. В одном месте он принюхался, после чего приподнял заднюю ногу.

– Вот негодник, – стал возмущаться Иван Захарович, но его внимание переключилось на большое окно, сквозь которое отлично просматривался космодром, где стала заметной суета его обслуживающего персонала.

– Боже милосердный, неужели прозевали подготовку к запуску, – стал переживать он.

– Точно, прозевали, – подтвердил Петр Петрович. – Ты давай буди Чижика, а я буду расталкивать Пыжика.

Виноградов направился к клетке, но его взгляд натолкнулся на огромные часы, находившиеся на стене, где, кроме всего прочего, еще висело изображение воздухоплавательного снаряда Александра Федоровича Можайского с набитым на нем грифом «Совершенно секретно!».

– Отбой тревоге, – объявил он, и его друг немедленно представил, как, не дождавшись на старте собачьего экипажа, разгневанный генеральный вызывает всех академиков к себе, чтобы решить на коротком совете, кому намыливать шею в первую очередь.

«Внимание всем сотрудникам космодрома! Обеденный перерыв! Просим посетить нашу столовую! Сегодня в меню: отличный флотский борщ, макароны по-флотски, салат из морепродуктов и морские ус…р…иц…тррр…».

В репродукторах громкой связи что-то захрипело, не давая возможности сотрудникам выслушать до конца предлагаемое им меню.

– Вот это по-нашему, по-морскому, – заявил Виноградов, отслуживший в свое время три года на флоте, и принялся набирать шифр на замке несгораемого сейфа, чтобы достать из него тюбик с валидолом и пузырек с настойкой пустырника.

– А почему они дрыхнут? – возмутился Сидоркин, имея в виду собак. – Обленились до такого оборзения, что даже обедать не собираются.

Услышав про обед, псы разом вскочили с подстилок и заметались по вольерам, а Бобик, вынюхивавший все углы своего нового местопребывания, проскользнул в неплотно закрытую входную дверь и выскочил во двор.