Шатун. Дитя без глазу

– Да ну? Так водопровод же не работает?

– Ну, я топлю снег с крыши, грею, горячей умываюсь и смываю потом.

– И трубы не замерзают?

– Вода же горячая. И для профилактики время от времени заливаю туда кипяток.

– Вот ведь! – всплеснул руками Петрович. – Так мы и живем. Все продумали, все просчитали! И как воду согреть, и как говно свое подальше от себя смыть, и как всю зиму из своей норы не вылазить. Лишь бы не вылазить! Не высовываться. Авось пронесет беду мимо.

Петрович вздохнул, и его насмешливый тон стал серьезным.

– Запомни, Шатун, не пронесет! Ваше сопливое поколение хреново учило историю в школе. Иначе бы вы знали, что беда, явление общее. Мимо она не проходит. Как не прячься. Как ни надейся отсидеться. Так-то, Шатун!

– Я не «шатун», – нахмурился Николай. Наставнический тон Петровича стал его раздражать.

– Теперь ты «шатун». Привыкай! Домой тебе уже нельзя.

Николай оглушено смотрел на переливающиеся огненно-красным сиянием угли костра.

Что теперь? Как? Чертовы крысы! Хотя при чем тут крысы? Сидел бы он сейчас в своей квартире, как западне! А может, так было бы лучше? Сколько можно прятаться…

– Удивительно…

Петрович развалился в кресле и положил ноги на край столика.

– Как узко мы мыслим. Вернее… – он пощелкал пальцами в воздухе, подбирая слова. – Близоруко, что ли! Порой не замечаем очевидных вещей, которые в корне могут перевернуть наше сознание.

– Поэтому и не замечаем, – вдруг мрачно вступил в разговор Худой, ковыряя металлическим стержнем в костре.

– А? – приподнял бровь Петрович. – А! Да! Ты прав. Возможно, именно поэтому. Но вот в чем фокус! Природные явления существуют вне зависимости от того, замечаем мы их или нет. Банально, конечно, но это правда. Взять, к примеру, эволюцию!

Петрович опять достал флягу и начал себе наливать. Потому как он сделался говорлив, Николай засомневался, что во фляге действительно кофе. Худой и Крапива тут же подставили Петровичу свои стаканчики.

Петрович бросил на него короткий взгляд, и тот, словно это почувствовав, едва заметно покачал головой.

– Так значит, эволюция! – продолжил Петрович, сделав маленький глоток и поставив стакан на столик. – Удивительное дело.