Сон Геродота

Незнакомый молодой человек сел на пол, немного отдышался и продолжил рассказывать свою печальную историю:

– Сначала, когда он выгнал меня из дома, овладев моим имуществом и в такое время обрек на голодную смерть, – причем это сделал не какой–то незнакомец, а бывший сосед, друг моего отца, – конечно, меня не покидало желание отомстить ему. Но нищенская жизнь многому научила и на многое открыла глаза. Сейчас, разбойником вернувшись в свой дом, я не чувствовал ненависти к этому человеку. Наоборот, сам, измучившись от жизни, очень хорошо понимал его и в глубине души, может, даже и сочувствовал.

– Тогда зачем ты напал и убил его?

Незнакомец посмотрел на Беку, словно удивляясь его недогадливости.

– Потому что у меня тоже не было иного выхода, разбой предпочел голодной смерти. А этот дом выбрал, так как хорошо его знаю. Знаю, что и где здесь лежит.

Бека с удивлением слушал эту странную историю. Еще не успел закончить свою исповедь грабивший собственное имущество вор, как в его голове окончательно сложилось решение. Это решение в его душе готовилось давно, с того самого утра, когда он получил свободу, но до сих пор оно было окутано туманом. И этот туман окончательно развеялся сейчас, когда он услышал эту страшную историю. Он даже не посмотрел на противника и не вспомнил о богатстве, лежавшем на столе, встал, отбросил в сторону нож и молча вышел из дома.

На следующий день Бека появился на главной площади города, где обычно выставляли рабов на продажу, и стал перед работорговцем. Последний, и так находясь в плохом расположении духа из–за малочисленности клиентов, с подозрением оглядел стоявшего перед собой оборванца.

– Что ты здесь стал, убирайся отсюда, людей пугаешь – при этих словах раздраженный торговец потянулся за плетью.

– Потерпите немного, уважаемый, у меня к вам деловое предложение.

– Не отвлекай, говори  побыстрей, что надо?

– Я предлагаю вам товар на продажу. Весь выигрыш ваш, для себя ничего не прошу.

– А где товар? Молодой, мужчина или женщина? Если старик или больной, зря суешь, все равно не продам. Проклятое время, даже рабы потеряли свою цену!

– Товар этот, я сам, – лично. Как видите, я не старик и не больной, и работать могу.