Тайник в ковре

Ведь если шелк сырец торговец брал за десять туманов, то уже готовую одежду мастера продавали за двести: основной заработок оставался в городе, который богател на глазах. Так разрастались и хорошели города Шелкового пути: одевались высокими стенами, украшались великолепными дворцами, хвастались друг перед другом искусными мастерами, знаменитыми поэтами и философами. Так они становились центрами притяжения и людей, и денег, и власти.

И если Герат или Мешхед в Хорасане были богаты и знамениты задолго до нас, то новое время и амбиции нашего Повелителя требовали создания нового безопасного форпоста, где жители могли бы богатеть под нашей защитой, а мы – собирать с них хорошую мзду и распространять влияние шиизма на сопредельные территории.

Прочел ли главный визирь понимание всего этого на моем лице, или попросту у него закончилось отведенное на меня время, но после недолгой паузы он произнес:

– Бам должен стать южными воротами шиизма и центром торговли с Индией. А ты должен положить начало его величию.

Великий Казвини умел настроить на свершения, ничего не скажешь. Конечно, мне льстило что именно меня выбрали для подобной миссии. Кажется, это было задание того рода, где нужно работать головой, а не ногами. Говорило ли это о том что Казвини начал меня выделять?…

Выйдя во двор во власти честолюбивых мечтаний, я был тут же пойман в сети дурманящего аромата гашиша. Это Бабуджан, хитроумный и льстивый до неприличия помощник главного визиря, уже зазывал меня к себе. Все свои проделки мы обычно осуществляли вдвоем – ходили к танцовщицам, в лучшие галйаналты[17 - Места ночного отдыха, где можно курить легкие наркотики и развлекаться.

Бабуджан пронес легкий сверток перед моим носом.

– Ничего не говори, просто попробуй, – ухмыльнулся он.

– Что-то новенькое, Бабу?

– Сам только что… Если и тебе понравится, возьмем для наших вечерних утех.

Я не любил курить дурман в чистом виде, и Бабу частенько что-то придумывал.

Первая затяжка была легкой. Я всегда так делал – хотел понять состав смеси. Сперва уловил тяжелый привкус табака и будто бы нотку лимона. Потом последовала более глубокая затяжка, и приятный дурман начал спускаться вниз.