Чего стоят мечты?

Наша планета умирала и к нам прибыли посланники с Зелиоса. Они предложили эту планету в качестве нового дома, к сожалению, слишком многие из моих соотечественников не согласились… – она печально посмотрела в сторону. – Но тем не менее у меня остались друзья и родственники.

– Ох. Сожалею о твоей планете, и рад, что вы спаслись. Я слышал, Зелиос без устали изучает просторы вселенной, чтобы найти новую жизнь. Как думаешь, почему? – заискивающе спросил Койсон, хотя у него уже была теория на эту тему, но начинать знакомство с обсуждения вселенского заговора он не хотел.

– Я думаю, потому, что здесь живут очень добрые существа, которые хотят поделиться гармонией, что царит на их родной планете, – с толикой наивности ответила девушка. Койсон резко зачесал нос и замолчал. Он вернулся к своему креслу и продолжил чинить часы. Парень был расстроен, но не подавал виду.

На крыльцо приличного офисного здания выскочил кот. На нём не было ни шерстинки, зато была весьма себе милая синяя пушистая пижама с уточками.

– Какая странная кошка, – проронила Тони, но Миракл сразу легонько ударила её крылом.

– Я – кот, миледи. По крайней мере, в вашем узколобом понимании сущности моего тела. Кажется, вы называете мой вид каси. Рад приветствовать вас.

Аспид сделал шаг вперёд.

– Не знал, что у Голокожего есть такие деньги, как сказано в объявлении, – без особого уважения прозвучал ответ. Кот скривил мордочку, так что у него весь лоб пошёл морщинками.

– А вам не кажется странным, мистер Аспид, что вы называете меня прилагательным? Вы, что, действительно думаете, что старшего жреца Зелиоса могут звать «голокожим»? Вы даже ни разу не задумывались, откуда пошло это имя? Однажды я сжалился над бандитом, который пришёл ко мне весь в крови и умолял о спасении. Я спас его, а вместо благодарности, даже не узнав моего имени, он понёс весть прочему сброду, что голокожий ангел спасёт их жизнь и даже денег за это не возьмёт.

– Аркон. Сэр. Не знаю, как можно не знать вашего имени, – пробормотала Миракл. Аркон хотел бы узнать её, но не вспомнил – слишком плохая у него была память на лица. А ведь он когда-то был её преподавателем.