И возвращаются реки, или Лепестки сакуры

Но когда он снова повторил, я ответила: «Не вы мне партбилет давали, не вам и отбирать». Он покраснел, и глаза его налились кровью. Я уже мысленно прощалась с Любочкой, но он привстал на своём месте, опёрся кулаками обеих рук о стол, сказал: «Идите, понадобитесь, вызовем». Не помню, как дошла до дому. Только ради Любочки, которую помощница привела из школы, я заставила себя встать со стула. Завтра попробую узнать, где Петя.

17 июня 1939 г.

Днём меня вызвали на партбюро. Когда речь зашла обо мне, то меня все осуждали, возмущались, что я покрываю мужа-троцкиста, требовали, чтобы отказалась от него.

Потребовали, как и следователь, чтобы положила партбилет на стол. Отказалась: «Не вы меня принимали, не из ваших рук я партбилет получала». Проголосовали, исключили. Была освобождённым секретарём, теперь стала безбилетной безработной.

21 июня 1939 г.

Наконец узнала вчера, где Петя. Утром понесла передачу. Половину изъяли. Теперь знаю, что можно будет принести в следующий раз.

29 июня 1939 г.

На работу устроиться не могу нигде.

Нас с Петей объявили «врагами народа». Пока держусь. Сегодня приняли передачу для Пети.

12 июля 1939 г.

Запрещено принимать меня на работу в городе. Узнала, что могут взять меня на работу в сельскую школу, если представлю диплом из училища. До перехода на партийную работу я окончила педучилище, а потом работала в школе учителем русского языка. Попробую устроиться в соседнем с городом районе.

25 июля 1939 г.

Мне разрешили написать Пете записку. Я написала, что в августе мы с Любочкой поедем к моим родителям на месяц.

12 августа 1939 г.

С сестрой Степанидой ходили в храм. Хоть я и атеистка, но помолилась перед иконой Казанской Божьей матери, чтобы Петя вернулся. Батюшка Алексей Степанович меня благословил, обещал за Петеньку помолиться. Батюшка знает меня с детства. Когда приходил к нам, всегда шутил: «Серафима-краса, длинная коса!» Это он благословил меня на продолжение учёбы. Мой отец сомневался: все дочери замужем, я одна всё учусь.

Но батюшка сказал, что у меня большие способности к учёбе, и отец согласился.

17 сентября 1939 г.

Отнесла Пете передачу, приняли, уже хорошо. Каждый день езжу на электричке до станции Орехово-Зуево, а оттуда иду пешком до деревни Дровосеки, где находится школа. Выхожу на рассвете, возвращаюсь затемно. Деньги хоть и небольшие, но жить можно. Только вот Любочка целый день одна. Благо соседки хорошие, за ней присматривают. Пишу здесь, а словно Петеньке рассказываю.