Радужная топь. Ведьма

– Вот туточки все и было, – произнес староста, заметив, что высокий внимательно осматривает Лампеин камень, водя по нему длинными смуглыми пальцами. – Тут она бабку, ведунью нашу, изломала.

– Так уж и изломала? – переспросил толстяк. – Руками, что ль, знаки делала? Аль слова какие говорила?

– Не-ет, – замотал головой староста. – И руками не делала, и слов не говорила. Бабка говорила, а эта только, как бабку ломать начало, закричала, да на камень полезла, руки в самую радужную топь сунула.

Высокий недоверчиво хмыкнул из-под низко надвинутого на глаза капюшона, который, видно, не тяготил его, несмотря на зной.

Толстяк, снова прикинувшись простачком, изобразил на круглом лице удивление:

– Так-таки в самую топь? Ну-тка, расскажи-ка, батюшка, как все было…

Староста потер бронзовый от жары и напряжения лоб, припоминая вчерашнее:

– Как есть намедни собралась мельничиха родить. Так Лампея, ворожея наша – прими душу ее мать-Землица, – давай с бабами помогать. Ан плод-от не идет. Она роженицу на камень этот привела – колдует.

А мельник, лубяная голова, как видит, что женке невмоготу, запричитал. И побег к лекарке, мол, помоги. Лекарка сюда, баб разогнала, Лампею обругала, девчонка, ветряная сопля – старого человека корить…

Мельник укоризненно погрозил кулаком невидимой злодейке, и Агнешка почувствовала, как ее шею и уши заливает краска стыда. Она осторожно подобрала с земли туесок.

– Все в деревню побегли, ан слышим – разродилась мельничиха… Бабка давай ее опять на камень – силы вернуть и всякое-такое бабье… А лекарка вроде как уснула.

А тут как хлопнет…

Староста, видимо, желая произвести на нежданных слушателей впечатление, со всей мочи ударил палкой по камню. Агнешка вздрогнула, едва удержав готовый сорваться крик, но высокому чужаку оказалось достаточно и ее короткого вздоха да шороха тростника. Закраец резко обернулся. Блеснули зеленым огнем глаза из тени под капюшоном. И незнакомец с полузвериным рыком бросился от камня к зарослям, за которыми укрылась девушка.

От еле заметного движения его руки перепуганный староста рухнул задом на траву, переломив палку.

Агнешка прижала к груди узелок и рванула изо всех сил в другую сторону, к близкой кромке подбирающегося к реке подлеска.

– Игор, – окликнул своего спутника толстяк.

– Она это, – прорычал горбун, проламываясь сквозь плотную вязь веток, – она… Вечоркинская ведьма…

Толстолицый, путаясь в полах плаща, вытащил из сумки книгу, поднял на вытянутых руках над головой.