Безликие

Сейчас ему надо было разобраться с Ирисом, который, Роан почти поверил, специально устроил эту тревогу.

– Сейчас разберусь, Ирис, что ты там учудил! – зло подумал он и, отводя глаза от красной надписи, все-таки страшновато смотреть, приложил перчатку с внутренним сенсором к панели.

На этот раз дверь каморки без задержки скользнула в сторону. Роан, несмотря на обретенные героизм и решимость, заглянул внутрь о-очень осторожно.

Вначале, из-за царящей внутри плотной темноты, даже экраны, что удивительно, были погашены, он ничего и не увидел.

– Свет – рявкнул он через динамики скафандра.

Автоматика отреагировала мгновенно, но как-то бестолково – тусклый свет всего лишь трех включившихся панелей еле пробивался через слой какой-то грязи и толком ничего разглядеть не получалось.

– Что за хрень? Ничерта не видно!

С растущей тревогой Роан схватился за пояс костюма-скафандра, нащупывая прикрепленные гаджеты.

– Черт! Что-то же должно быть!

Конечно, он бы предпочел какое-нибудь оружие, просто держать в руке хотя бы, для спокойствия и уверенности.

Но, к счастью, оружия не было. Только фонарь и висел сиротливо на одном из карабинов.

«К счастью», потому что, когда Роан включил все-таки фонарь, увиденное его настолько потрясло, что только отсутствие оружия и удержало его истерической стрельбы по всему вокруг, которая только усугубила бы ситуацию.

Черная гниль… Это было самое худшее, что могло случиться в отделении гибернации.

Роан почувствовал, что отсутствующие на бритом черепе волосы встали дыбом, а сердце ухнуло куда-то в пятки.

Меддок обеспокоенно пискнул и вколол что-то еще. Но никаких изменений Роан, с ужасом взирающий на давно забытую угрозу любого биологического организма, не почувствовал. Он медленно пятился, выхватывая мечущимся лучом света все новые подробности.

Гниль, которая поражает, а проще говоря, жрет с концами любую органику, гниль, способная проникнуть, просочиться в любую щель, покрывала почти все поверхности в операторской.

Откуда она появилась? Кто ее занес? Об этом думать уже было поздно.

Ведь достаточно было появиться лишь одной гнилостной бактерии, и остановить эту заразу уже было невозможно. Некоторые говорили, что она может проползти между молекулами и что никакие противодействия ей еще не изобретены. И, действительно, никаких лекарств, способных остановить гниение биологического организма, пораженного этой гадостью, не существовало.