Здравствуй, овраг!

Поселился он, конечно, у деда Саида. Самого гостеприимного, как и полагается кавказцу, человека.

К тому же деду Саиду нужен был помощник. Сема оказался хорошим парнем – воспитанным, послушным, помогающим и приходящим на помощь близким, друзьям. В то же время он был немного упертым, неуступчивым и своего не отдавал никому. Часто Константин Иванович и Юрий Сергеевич угощали нас бананами. Попробуй возьми хоть один у Семена! Сразу лез в драку с криком: «Это мой бананчик». Бананы, зефир, пастилу, пепси-колу и жвачки «Дональд» можно было приобрести в Еврейской слободе, находившейся рядом со школой.

Там же мы покупали сигареты «Мальборо» и пиво «Хайникен».

Еврейская слобода или колонка, как мы ее называли, образовалась в прошлом веке и располагалась между Горчаковым и Авдеевкой. Поселение создавали евреи, бежавшие от погромов с Украины, а также горские евреи, приехавшие из Южного Дагестана в поисках работы. Это были настоящие работяги, трудолюбивые, работоспособные. Сапожники, портные, кузнецы, ремесленники, торговцы.

В ГЕС (Горской Еврейской слободе) появились первые артели, магазины, торговые центры и рынки.

В советские времена, в период тотального дефицита, в ГЕС можно было приобрести все что угодно. Все стоило дорого, но у людей было две проблемы. Где достать деньги и где купить дефицитный товар, а в Горчакове благодаря ГЕС хотя бы одна проблема была решена. Помню песенку тех лет: «В Москве бананы дефицит, за ними очередь стоит, хочу банан». В Москве, может быть, но не в Горчакове.

ГЕС была для нас очагом капитализма, окошком в Европу, Америку и в Израиль. Я, помимо жвачек, бананов, сигарет и пива, заказывал у еврейских друзей запрещенные книги. Так я познакомился с Василием Аксеновым, Сергеем Довлатовым, Александром Солженицыным, Иосифом Бродским. Больше всего я любил творчество Василия Павловича Аксенова. За чтение его романа «Ожог» можно было загреметь в тюрьму. Я читал его по ночам, украдкой, чтобы никто не увидел.

Много вопросов было после прочитанных книг.

Только кому я их задам? Быстро донесут куда надо. Дед Саид всегда учил меня: «Прежде чем что-то сказать, семь раз подумай и промолчи». Времена такие были, цензура жестко пресекала любые высказывания против власти и существующего строя.

Дедушка Саид переживал за меня, чтобы я не пострадал из-за своего языка или дурной головы. Поэтому ругал иногда, если я сделал что-то не так. Как в случае драки на речке, когда мы заступились за Марианну и Лялечку.