Ордер на убийство

Глава 4

В понедельник, выбрав момент, когда остался в кабинете один, Молчанов достал записку, найденную им на даче Шершневых.

Записка была написана арабской вязью с числом «$ 1800000» в тексте – это, скорее всего, означало, что речь идет о деньгах.

Он прошел в кабинет Радича, усевшись в кресло, сказал:

– Сергей Петрович, вы ведь когда-то воевали в Афгане.

– Воевал. – Сняв очки, Радич протер их. – На заре туманной юности. А что?

– Может, у вас есть знакомые переводчики? Мне нужно перевести с арабского.

– Перевести что?

– Это. – Он положил перед Радичем снятую с записки копию.

Изучив текст, отставной полковник сказал:

– Паша, дорогой, это не арабский. Это фарси. Афганский диалект таджикского.

– Но шрифт вроде арабский?

– Шрифт арабский, потому что большинство фарсоязычных стран используют арабский шрифт. Где ты это взял?

– Нашел в кармане одного из пиджаков на даче Шершневых.

Молчанов коротко рассказал о субботней поездке, а также о своих подозрениях.

– Н-да, дорогой Паша… Историйка не очень… Крайне неприятная.

– Неприятная. Но нас она уже не касается.

– Хорошо бы.

– Почему она нас должна касаться?

Радич взял лежащую на столе трубку. Набив ее табаком, вздохнул:

– Ладно, будем надеяться, что не коснется. Зачем тебе перевод этой записки?

– Считаете, ее не нужно переводить?

Подумав, Радич потер подбородок:

– Черт, тебя не обойдешь. Ты прав, переводить такую записку нужно в любом случае.

– Вот я и прошу найти переводчика.

– Ладно, найдем. – Радич вгляделся в бумажку. – Несколько слов здесь я разобрал, но нужен качественный перевод.

Загудел телефон. Взяв трубку, Радич передал ее Молчанову:

– Оля.

– Павел Александрович, к вам посетитель, – услышал он голос Оли.

Понимая, что она не одна, спросил:

– Что за посетитель?

– Нина Николаевна Боровицкая.

– Откуда она взялась, эта Боровицкая?

– Нина Николаевна Боровицкая – мама Юлии Шершневой.

– Мама Юлии Шершневой? – Прислушался к молчанию в трубке.

– Да. Она пришла только что, без звонка. И… надеюсь, вы понимаете.

– Понимаю… Хорошо, сейчас подойду. – Положил трубку. – Пришла мать Юлии Шершневой.

Радич склонил голову набок, пытаясь разжечь спичкой трубку. Сказал язвительно:

– То есть убитой?

– Да, убитой. Без звонка.

– Ну… – Трубка наконец разожглась, и Радич затянулся. – Что я могу тебе сказать? Иди.

– Иду.