Миллиард долларов наличными

– Позвольте вам представить Полиночку… Это… Это самая… самая…

Полина молча улыбнулась. Давид и Вика, тоже улыбаясь, кивнули. Поймав взгляд Давида, Липницкий поднял брови, что означало: «Извини. Но ты должен все понять». Тот ответил многозначительной мимикой: «Я все понимаю».

– Выпьете с нами шампанского – за знакомство? – спросил Феофанов.

– Пожалуй, нет, – сказал Давид. – Вообще, мы должны извиниться. Мы уходим.

– Уходите? Куда?

– У нас дела. Спасибо за компанию. И счастливого вечера.

 – Давид встал, Вика поднялась за ним. – Иосиф, отойдешь с нами на секунду?

– Конечно.

Когда они отошли от стола, Давид достал бумажник:

– Сколько я должен?

– Давид, перестань… Не обижай меня. Сегодня вы гости.

– Но, Иосиф… Я могу хоть раз заплатить за вечер?

– Давид, перестань. Я в самом деле обижусь. И вообще, я не знаю, куда деться от стыда.

– От стыда за что?

– За испорченный вечер. Давид, Вика, я заеду к вам на этой неделе? Чтобы загладить вину?

– Какая вина, Иосиф? – Вика улыбнулась.

 – А к нам заезжай. Мы всегда тебе рады.

– Спасибо. Давид, спрячь наконец свой бумажник. Не волнуйся, я еще обращусь к тебе, когда настанут суровые времена.

– Ладно, уговорил. – Давид спрятал бумажник. – Спасибо за вечер. Заезжай, будем ждать.

– Спасибо.

Глава 5

Он жил на Волхонке, один в большой квартире с двумя спальнями. К себе на квартиру такого вахлака, как Феофанов, он никогда бы не повез. Но сейчас выбора у него не было – познакомившись с человеком по деловым соображениям, угостив его ужином, да еще при этом заплатив бешеные деньги за его путану, смешно останавливаться на полпути.

Когда они поднялись в квартиру, Липницкий сказал, что Феофанов и Полина могут делать что хотят, а он идет спать.

Забравшись под одеяло в своей спальне, попытался уснуть. Проворочавшись на кровати часа полтора, понял: из попытки уснуть ничего не выйдет. Он лег в первом часу, хотя привык ложиться не раньше двух-трех.

Ясно, сон никак не приходил. К тому же бессонницу усиливали воспоминания о бездарно проведенном вечере, а чуть позже – громкий голос Феофанова, начавшего в чем-то настойчиво убеждать Полину.

В конце концов он понял: без снотворного не обойтись.

Сел на кровати, зажег свет, надел халат. Снотворное, чтобы не искушать себя, он нарочно держал в кухне. Придется идти туда.

Выйдя из спальни, сделал несколько шагов – и остановился.