Миллиард долларов наличными

– Володя… Но ведь весь экипаж, весь, до последнего человека, проверен. В том числе вами.

– Проверен. Однако, Леонид Петрович, вы сами знаете – дело идет о слишком больших деньгах. И мы должны ждать всего.

Помолчав, Петраков согласился:

– Хорошо, я поговорю с Кулигиным. Мы примем меры. Во всяком случае, до отхода в семь утра на корабль не просочится ни одна крыса.

Проводив глазами вышедшего из кают-компании Петракова, Сабатеев снял фуражку, положил на стол. Не спеша расстегнул китель, сел.

– Садитесь, товарищи офицеры. Садитесь, садитесь… Чувствуйте себя свободно. Кто хочет, может курить. Поговорим доверительно.

После того как все трое сели и стулья перестали двигаться, сказал:

– Единственное, о чем хочу предупредить, – до выхода в море о содержании этой беседы не должен знать никто. Только вы. Никто другой, ни родственники, ни друзья, ни знакомые, знать об этом не должен. И даже остальные члены команды. Только вы.

– Конечно… Безусловно, товарищ контр-адмирал… – послышалось в ответ.

– Отлично. Товарищи офицеры, хочу открыть вам истинную цель предстоящего вам похода. Надеюсь, вы знаете, зачем выходите в море? – Сабатеев посмотрел на Бегуна. – Кирилл Степанович? Не ошибся?

– Так точно, товарищ контр-адмирал. Не ошиблись. «Хад жибей» списан, как у нас говорят, на иголки. Продан на металлолом. Мы поведем его в Иран, в Аравийское море, в порт Бендер-Аббас.

– Понятно. – Сабатеев тронул лежащую перед ним фуражку. – Так вот, продажа на металлолом – лишь прикрытие.

– Прикрытие? – Чурылин, типичный «техник», лопоухий, с угреватым лицом, посмотрел на контр-адмирала.

– Да. «Хаджибей» не будет продан на металлолом, это прекрасный и вполне боеспособный крейсер.

Бегун и Чурылин переглянулись. Кулигин продолжал сидеть, как и сидел, – упершись взглядом в стол и комкая зажатый в руках черный берет.

– Слухи о том, что «Хаджибей» будет продан на металлолом, пущены специально, чтобы скрыть истинную задачу предстоящего вам похода.

– Какой же будет истинная задача? – спросил Бегун.

– Маршрут похода остается тем же, но цель – другая. Крейсер идет в Иран, в страну, с которой связаны важные стратегические интересы России, для того чтобы выполнить во время перехода важное правительственное задание.