Пеший камикадзе. Книга первая

То Бис шёл вдоль строений частного сектора, останавливаясь и опираясь на заборы или стены домостроений, то пробирался по раскисшей земле до какого–нибудь раскидистого дерева и укрывался под ним, то выбирался на проезжую часть и петлял от одного края дороги к другому, не позволяя отследить его маршрут и тем более понять, что его 'рваный'шаг продиктован необходимостью устраивать передышку ноге, из которой накануне извлекли фрагмент пули, выпущенной Вахой из трофейной снайперской винтовки с открытым прицелом.

– Ты так путаешь след, свинья? – сообразил Ваха.

Всю ночь Егор метался в жару и беспамятстве, который к утру не отступил. Время от времени ему самому казалось, будто стало легче, но занятый делом он попросту не замечал высокой температуры, надёжно удерживал воспалёнными глазами чёткий ориентир, то угол кирпичного дома, то покосившийся забор, а теперь колючее дерево, к которому шёл по наикратчайшему пути, где отдышавшись, выбирал новую цель и снова отправлялся в путь.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовался Стеклов.

– Сойдёт, – ответил Бис, пересекая проезжую часть.

– Вид у тебя, скажу, так себе.

– Что, так заметно? – спросил Егор.

– Ещё как, – заметил Владимир.

Егор переступил через бордюр, ощутив под ногами мягкий грунт, перешёл на правую сторону улицы и, добравшись до угла частного дома на пересечении Хмельницкого и Слепцовская, прижался к стене спиной. Ему хотелось выть зверем, испытывая жгучую боль. Сделав глубокий вдох, он шумно выдохнул.

До улицы Ипподромной дозор двигался больше часа. Для Егора это время растянулось на целую вечность. Ещё до Ипподромной он истратил все силы и был в конец измотан. Тёмно-каштановые волосы перекрутились под шлемом и шапкой и походили на свитое кукушкино гнездо прямо на голове. Глаза казались чёрными из-за расширенных зрачков. Крупные капли пота висели гроздьями на носу и красных щеках. А спина была мокрой от пота, будто противный дождь сыпал прямиком за шиворот на исподнее, минуя три слоя одежды.

Егор учащенно дышал и потирал ногу вокруг эпицентра боли, огнестрельной раны, стараясь совладать с ней. Но это не помогало. Жгучая боль уже проникла в нервы, мышцы и сухожилия. Взгляд Егора был пропитан злобой. От усталости он не мог рационально мыслить, трезво оценивать обстановку и выполнять работу с нужной для этого концентрацией.

'Выполнить установку тренера', – крутилось в кипящей голове.