Пеший камикадзе. Книга вторая. Уцелевший

Но с этим – Егор уже не хотел расставаться, за короткое время привыкнув к его соседству в кармане. Только когда Егор остался с одной рукой, – автомат собран так, что его стоит держать, безусловно, обеими руками, – он обратил на этого «зверя» внимание. Этот пистолет был хорош.

– Берг, – Егор с сожалением протянул ствол его хозяину.

– Чо суешь? – озлобленной острой бородой и оттопыренными локтями встретил Кобергкаев. – Почистишь – вернешь!

– Отвяжись от него, – заступился Тутыр. – Он же не стрелял…

– Да, без разницы мне! Такой порядок…

– Все верно, – согласился Егор.

Берг остался доволен собой.

«Может он сразу родился таким?» – решил Бис.

Казалось, эта тщедушная победа принесла Кобергкаеву небывалое удовольствие, которое тому захотелось растянуть.

– Эй, бесенышь, пятнадцать минут тебе на все!

В грудном отделе позвоночника Егора, будто что–то лопнуло, раскалившись до красна – известное дело – почти у всех бывших военных, особенно офицеров, есть проблема с подчинением.

– Берг, я хочу тебя попросить об услуге, могу? – сказал Егор, прижав пистолет к бедру.

– Смотря о чем… бесенок! – с радостным удовольствием дразнил Берг, отказываясь замечать в голосе Биса тревожные нотки; упиваясь наслаждением, которое не отпускало. – Ну?! Чего хотел?

– Не называй меня так… иначе я утащу тебя в ад!

– Что?! – Берг призывно выпучил глаза.

«Почему вдруг – шлюха?» – успел подумать Егор.

Он отступил на шаг и залепил подлетевшему Бергу в лоб рукоятью пистолета, как молотком. Берг рухнул в ноги, словно бежал и провалился под тонкий лед. И только стонал оттуда – тихо и совсем жалобно как обмороженный в ледяной воде ягненок.

Бис отступил еще и, казалось, был готов к стрельбе.

– Эй, боец, остынь. Опусти ствол, – тихо сказал Хадаев.

Егор повиновался. Так и стоял в сторонке.

Рукоятью Егор рассек Кобергкаеву лоб до самого носа, да так, что на лицо они стали похожи как родственники из зеркала.

Голиаф посмотрел на Биса злыми глазами, которые стали совсем крошечными, молча оттолкнул его широкой ладонью, в которую поместилась, казалось, вся грудная клетка Егора и одной правой выцепил Берга из полыньи как багром, за лямку на разгрузочной системе.