Колье Шарлотты

Я же вынужден был, внутренне ругая себя последними словами, поддерживать предложенный мною же и явно неверно взятый тон:

– Каким ветром?

Я все-таки переломил себя и, поняв, что «просечен», потянулся было к карману. Но этот мой жест – показать удостоверение – был воспринят Тюлей неожиданно. Он тут же незаметно для остальных, но явно загородил меня от зала; выждав секунду, сказал почти беззвучно:

– Пожалуйста, я вас очень прошу, не показывайте мне удостоверение. Я вам верю. Мои товарищи могут за нами следить, и это их напугает.

– Конечно.

Испросив у меня жестом разрешения закурить, Тюля с удобством устроился на табурете, не спеша затянулся и спросил:

– А что, приехать из Москвы в Таллин уже криминал?

– Нет, Виктор, не криминал.

Я следил за Тюлей. Я понимал, что он сейчас прав. За ним ведь пока ничего нет, после отсидки он чист. И он ведет себя с учетом этого – до последнего слова.

– Скажите, Виктор, вы знали такого – Горбачева?

– Горбачева?

Или Тюля гениальный актер, или он действительно никогда не слышал о Горбачеве.

– Да. Горбачева Виктора.

– Горбачева. – Кажется, Тюля сейчас искренне пытался вспомнить, кто такой Горбачев. – Он что, местный?

– Местный. Он довольно часто заходил в этот бар.

– Горбачев. – Тюля помедлил. – Нет, такого не знаю.

– Хорошо. – Кажется, он в самом деле не врет. Я незаметно достал фотографию Горбачева и придвинул по стойке к Тюле. – Посмотрите. Не спеша, хорошо посмотрите. Вам это лицо знакомо?

Тюля рассматривал фотографию довольно долго. Наконец сказал:

– Может быть, видел. Даже почти наверняка видел. И кажется, именно здесь, в этом баре. Этот парень приходил сюда. Ну, дней пять назад, кажется. Но кто он такой, не знаю. За ним я не следил. У него своя компания.

По-моему, сколько бы я ни пытался приписать Тюле знакомство с Горбачевым, он в самом деле не знает явщика.

– Это все? – сказал Тюля.

– Нет. Если можно, еще пару вопросов.

Он вежливо качнул головой.

– Я интересуюсь крупными вещами. Конкретно – плавающими. Что и где плавает. Крупное и серьезное.

– Что значит – крупное и серьезное?

– Ну, скажем, не меньше чем тысяч на пятьдесят. Тюля усмехнулся. Покачал головой:

– Шутите. То, что было раньше, я уже забыл.