Община

Топчит их, по чем зря, когда захочет. Просто эталон мужественности.

Правда от этого не легче. Насмешек было много. И жёстких, и жестоких. Но вырос я не обиженным на весь мир. Как-то смирился. Научился сам с себя смеяться. И уж если заходил разговор о моей фамилии, я сам начинал шутить с себя, пока это не начали делать другие. Поэтому, слыл среди друзей веселым парнем. Как это работает? Не знаю? Но фамилию менять со временем перехотел. Возможно просто стал немного взрослее и умнее.

А ещё на дворе был 2010 год… Если вы понимаете, о чем я? Скажем так – в Беларуси в этот промежуток времени жить было, мягко скажем, не очень.

Но не суть. Зато я закалён жизнью – по самое не хочу, и меня трудно чем-то удивить. Было…До недавнего времени…

Поскольку я строитель – я, как ни странно, строю. Хотя кого я обманываю? Мы с напарником обычные гастарбайтеры. Ездим везде и делаем ремонты квартир. Серёга – мой напарник и товарищ. Хотя, как напарник? Больше силовая помощь. Принеси подай, так сказать – ибо интеллектом Сергея природа обделила, в отличие от здоровья, которого у него было не занимать.

В моем же случае все совершенно наоборот. Вот так мы с ним и работаем дополняя друг друга. Прямо инь и ян.

Родился я в 1980. Родители – папа Алексей – инженер, а мама – Алина, домохозяйка.

Оба погибли, когда мне было три года. На Минской кольцевой автодороге. Отец отвлекся и не справился с управлением своего «москвича».

Так у меня началась новая жизнь. А в дополнение к ней – небольшой шрам на брови.

Выжил я один, т.к. сидел сзади и был пристегнут, но осколок стекла только чудом не повредил глаз, оставив глубокий порез, который со временем зарубцевался до конца, превратившись в маленькую полоску.

Близких родственников, кроме бабушки, не было. Она и взяла на себя все хлопоты о моем воспитании. Именно тогда, после аварии, она сидела у моей постели и рассказывала сказки, пока я не засну. Именно это воспоминание оставалось самым ярким из моего детства.

Но через два года не стало бабушки. Сердце, и без того уставшее, дало сбой. Поэтому логичным завершением этой истории стал интернат. Там розовые очки у меня окончательно сняли. Было не просто. Да ещё и заикание, после всего перенесенного. Правда заикаться я перестал через год, слава богу. Все-таки детская психика гибкая, как говорила местный психолог Людмила Львовна, которая просто стала второй матерью.

Я ей сразу приглянулся.