Ледышка на солнце

Улыбчивое лицо бармена перекосила злобная гримаса, и он явно был готов ринуться к столику с гостями, позволяющими себе лишнее, но в последний момент его удержал краснолицый музыкант, который как раз покинул своё место на «сцене» и случайно оказался рядом.

– Тише, Лёха, тише, – успокаивающе приговаривал он, держа за плечо бармена и притиснув его своим весом к стойке. – Нельзя, сам же знаешь. Ничего он ей не сделает.

– Отвали, Валера, – злобно процедил тот. – Я сейчас ему покажу, что можно, а что нельзя.

– Что, жених? – послышалось со стороны стола – похоже, мужик с цепочкой тоже заметил реакцию бармена. – Да не лютуй ты, жених! Никто твою невесту не тронет, раз уж у вас тут любовь-морковь, – и он, всё так же смеясь, отпустил Настю, подтолкнув её в сторону Алексея. – Повтори нам, лапуля, – кинул он вслед, поворачиваясь к друзьям и теряя интерес к происходящему.

Бармен скинул с себя руки музыканта, который явно ослабил хватку, но ринуться к компании за столом ему не дала уже подоспевшая Настя.

– Лёш, не надо, – принялась успокаивать она его, подбирая нужные слова, половину из которых Изольда не расслышала. – Ну, ты же сам всё понимаешь… Ничего же не случилось… Всё нормально…

Вскоре Алексей сдался. И хотя явно не успокоился и не смирился с происходящим, всё же вернулся на своё рабочее место и принялся за обслуживание никуда не девшихся за время заминки и ждущих своей очереди клиентов.

Изольду очень насторожило то, что она увидела. Ей не понравилось безобразное поведение типа с цепочкой, но ещё больше не понравилось то, что оно осталось безнаказанным.

Да и то, как сами работники отреагировали на поведение типа, наводило на мысли, что тот мог быть какой-то шишкой местного разлива, водить знакомства с начальством или что-то в этом роде.

Чем дальше в лес, тем безобразнее всплывали подробности… И это только первый день! Что же ждёт её на новом месте завтра, послезавтра, через неделю? И сможет ли она бездействовать, если снова произойдёт нечто подобное? Что-то подсказывало Изольде, что нет. Терпение её было на исходе.

Она заплатила за вторую чашку кофе и за заказанные уже после открытия бара закуски, позволившие не умереть с голоду, и покинула своё место.