Марсала

За окнами весьма скромного по меркам «Аскеллы» кабинета Маргариты начали сгущаться сумерки, но им с Павлом было не привыкать – последние полгода выдались нелёгкими, и они частенько были вынуждены куковать в офисе допоздна.

– Всё схвачено, – Рита проследила взглядом за поднявшимся с места и подошедшим к окну начальником. – Начнём здесь, думаю, уже во вторник или среду. А в пятницу – добьём в расслабленной обстановке. Коновалова расстаралась – забронировала зал в «Тургеневе», хотя, по её словам, там очередь на два месяца вперёд – трендовое местечко.

– Почему именно там?

– Шведы тебе не американцы! – вспомнила она объяснения Татьяны, пиар-директора «Аскеллы», о таком выборе места для проведения банкета. – Водка, блины с икрой, баня и медведи нам не помощники. А в «Тургеневе» и колоритно, и по-европейски утончённо. То, что надо. Лаконичность с небольшим налётом традиций.

– Окей, «Тургенев», так «Тургенев», – согласился Стрельцов, устало потирая переносицу.

– А что с Владиславом Львовичем? С юристами? Может, не стоит откладывать до понедельника? Соберёмся завтра, ещё раз пройдёмся по пунктам. Презентация, опять же… Можно внести коррективы в сроки, раз уж «Легион» мы обскакали…

– Марго, стоп-стоп-стоп! – Павел обернулся, жестом останавливая поток слов ассистента. – Всё, что можно, мы уже сделали. Остался последний рывок. Шведы никуда не денутся, расслабься. Решим всё в понедельник, когда будут озвучены официальные результаты.

Успеем.

Оказавшись у неё в кабинете, Стрельцов тут же избавился от галстука, небрежно кинув его на диванчик в углу, снял пиджак и закатал рукава рубашки. Вечер пятницы, воцарившаяся в опустевшем офисе тишина, початая бутылка виски… всё это действительно располагало к тому, чтобы расслабиться. Но Маргарита привыкла на работе всегда быть стопроцентно собранной. Да что там – на работе! Ей даже дома во сне постоянно являлись бесконечные цифры, расчёты, графики.

Макеты, отчёты, совещания, переговоры… Работы всегда было много, и она жила ей. Не успев закрыть один проект, «Аскелла» уже была по уши в другом, и не было этому круговороту конца и края. Рите казалось, что она уже срослась с вечной гонкой. До такой степени, что редкие моменты затишья доставляли ей необъяснимый дискомфорт, вгоняя в непривычную прострацию, даже тоску.