Путь

Ну представьте себе, какой-то старик с блаженной улыбкой, нагоняет жуть с помощью своего имени. Дешёвая постановка далёких пятидесятых годов, ни в дрожь, ни в смех.

Настя стояла у окна, поглядывая на улицу, Юля неохотно подойдя к странному Якубу, достала несколько украшений из золота и мелких бриллиантов, где-то в 0,01 карат.

– Хм… Думаю я смогу дать вам за это меньше, чем вы предполагаете. – придирчиво рассматривая украшения, сказал он. Казалась, чудак просто пытается понять сущность их в целом, как будто углубляется в мировое познание рождения золота природой.

– Я знаю, что в ломбардах золото дешевле, чем на рынке, но у меня нет времени и желания ждать. – нетерпеливо проговорила Юля.

– Якуб в этом просвещён. – лукаво улыбнулся старик. Он держался спокойно, подобно удаву, тихо передвигался по огромному залу, обставленному старинной мебелью. Кругом было много украшений, масок, посуды, разных глиняных и гипсовых бюстов, и ещё много всего старого, но «очень ценного».

– Мы торопимся! – более настойчиво поторопила Якуба Юля.

– Я бы тоже торопился на вашем месте. – строго сказал тот. Он вдруг поменялся в лице. Карие глаза потемнели, как у тех людей, одевающих на глаза чёрные склеры (если кто не знает, то это жуткие штуки наподобие окулистических линз, только полностью окрашенных в чёрный цвет, и закрывающие даже глазные хрусталики) – Я оценил ваши украшения. Могу вам дать за них пятьдесят тысяч.

– Отлично. Мы оставляем их у вас.

– Попрошу за ваше ожидание, ведь я стар. Обождите меня меньше часа. – тихо скрывшись вглубь старины, Якуб ушёл, унося с собой украшения.

– Он так странно разговаривает, – скривилась Настя – как будто книжек тут своих нанюхался.

– Он же вылитый еврей. Они все так разговаривают. – отмахнулась Юля.

– Ага, ага, – покачала головой подруга – а потом он такой, волос из бородки выдернет, и как старик Хоттабыч: «трах-ти би-дох-ти би-дох», и всё – пиши, пропало!

– Ц, Настюха! – согнулась от смеха Юлька – Мы тут о серьёзных вещах, а ты Юрмалу открыла.

– Та я не специально. – парировала подруга, вытирая смехотворные слёзы.

– Ты вот смеёшься, а мне не по себе. – посмотрев вокруг, произнесла девушка.

Они замолчали, лишь с опаской вглядываясь, вслушиваясь в тишину и ход огромных часов. Минутные стрелки циферблата, с тяжестью отмечали каждую единицу характерным треском.