Под свист пуль

Глаза, зеленые, как у кошки, тоже были непроницаемыми, прятались за нависшими над ними тяжелыми надбровными дугами, и трудно было разгадать, спокойные они или взволнованные.

– Покрепче держись за стул, Борис Сергеевич, – бросил Агейченков разведчику.

Но Вощагина трудно было чем-либо ошарашить.

– А что, такая уж замысловатая шарада? – насмешливо спросил он.

– Представь себе, да… Как ты, начальник разведки, объяснишь мне появление в тылу нашего отряда огромного количества долларов, в большинстве своем фальшивых? В Чечне их никак не могли сработать.

– Из каких источников сведения получены?

– Сорока на хвосте принесла.

– Понятно, откуда прилетела белобока. Вчера у нас был, насколько мне известно, Роман Трофимович Улагай.

– А разве для тебя, Борис Сергеевич, что-нибудь бывает секретом? – подал ехидную реплику Даймагулов.

– На том стоим, – не без самодовольства отозвался разведчик.

– В каждую дырку нос суем, хочешь сказать, – снова не удержался инженер.

– Хватит вам… – с улыбкой прервал командир их шутливую перебранку. – Обнюхайтесь, свои же.

Все рассмеялись.

– Значит, данные точные, – задумчиво протянул Вощагин. – Полковник Улагай никогда не оперирует непроверенными фактами.

– Вот и я так полагаю, – назидательно сказал Агейченков. – Прошла валюта… и взрывчатка, кстати, тоже. И все – через расположение нашего отряда – из Грузии. Сделаны-то они наверняка подальше.

– По воздуху перелетели, – криво усмехнулся Даймагулов, – как черные орлы.

– А ты зубы-то не скаль, Николай Николаевич! – оборвал его Агейченков, – Отлично знаешь, что доставлена «зелень» по твердой земле. И это уже твоя епархия, дорогой инженер.

– Но тут же сотни ущелий, ущельиц и троп, – сердито возразил Даймагулов.

– И все же мы должны нащупать их маршрут! – нахмурился Агейченков. – Он должен быть не так мелок, как можно предполагать. Ведь речь идет о миллионах банкнот и сотнях килограммов взрывчатки.

– В этих чертовых горах действительно столько тайных троп… – сморщившись, пробормотал Вощагин.

– А вот инженер, помнится, говорил, что все основные пути перекрыты, – заметил командир. – Не так ли, Николай Николаевич?

Спорить было бесполезно. Факты – вещь упрямая и практически бесспорная, особенно, если они получены от таких людей, как Улагай. Даймагулов не ответил и задумался.