Последний дракон

Например, когда Элоди была поблизости, Хук неизменно обращался к Пшику как «месье Моро», ерошил ему волосы и все такое, говорил, мол, растет «отменный эфеб», но стоило матушке отвернуться, констебль наклонялся поближе и глухо ворчал непристойности из серии «Вот это кобылка, Пшик. Пусть пока побегает на воле, а потом, как умается, я ее поймаю на крючок». И ухмылялся блестящими от слюны губами: Ридженс Хук, принц среди мужей.

– Иначе, – говорил этот принц сейчас, – я определенно устрою острову ковровую бомбардировку еще полудюжиной таких же гранат из своего красавчика-гранатомета.

И чтобы ты точно понял, что я тут не шутки шучу, вот тебе еще хлопушка, для мыслительного процесса.

«Бля, – подумал Пшик. – Бля и на хер».

Раздумывать над принятием верных решений не было времени. Да и при его наличии у Пшика не было тактического опыта. Стоит переждать или делать ноги? Что лучше? Оба варианта казались откровенно чреваты смертельной опасностью.

Пока Пшик метался между вариантами, Ридженс Хук откинулся назад и, нажав на крючок, запустил в ночь металлический цилиндр.

Он взвился сквозь туманную дымку, оставляя позади шлейф серого дыма, и Пшик прикинул, что судя по траектории, жить ему осталось примерно секунд десять.

«Весь план – дурацкая затея».

– Прощай, мама, – прошептал Пшик, и была печаль, которую он унесет с собой в эту хлябкую могилу – что отныне между его матушкой и Хуком останется лишь москитная сетка.

– Прости меня, Иисус, – продолжил Пшик, чисто на всякий, – за всю херню, которую я натворил.

А потом он закрыл глаза и стал ждать конца.

Верн со всем удобством устроился в кресле от «Лей-Зи Бой» и смотрел «Болотных Рейнджеров» по Нетфликсу. Херня, конечно, но как он любил эту передачу. Мальчишки из Эверглейдс, разъезжавшие в гольф-картах, и, гоняя крошечных аллигаторов, ломали трагикомедию.

«Убил бы мальчиков на хер», – добродушно подумал Верн. Но, по правде говоря, он скорее всего не стал бы. Парни-то забавные, все из себя самоуверенные.

Было бы весело понаблюдать, как это бахвальство с них стечет до самых ботинок.

Верн глотнул водки с содовой и рассмеялся.

«Только представь их рожи. Тупые козлиные бородки поотваливаются».

И он изобразил Джека Николсона для единственной на острове белки, сидящей с достаточно большими орехами у него на подоконнике.

– Погоди, меня еще заценят.

Потом Верн услышал взрыв.

– Ну, бля, – смиренно произнес он и поднял спинку кресла.