Крылья древнего ящера

Дорис нравилось не подчиняться никому, включая командира, с его вмешательствами куда и не надо. Линию держаться она не сменила даже в присутствии яркой Моники, которая, впрочем, думала совсем о другом и вовсе не пыталась бороться за первенство. Моника Виерра по характеру, скорее, соответствовала тому же командиру, или же несентиментальным Мандре и Зимогляду; она вообще была противоположностью своему соотечественнику, хотя уживались они с Сандро, кажется, легко.

Дорис неслышной походкой шла чуть впереди Врежа, слегка повернув голову в его сторону.

Небольшую порцию праздной болтовни завершила фраза:

– А Уэддоу стал ко мне значительно мягче…

"Ты думаешь – это твой успех?" мелькнуло в голове Бакунца, но вслух он сказал другое:

– Командир – не железный… Кстати, его дочь недавно по одной из программ показывали – за, какие-то, там, заслуги в колледже. Я к тому, что не всегда он был жёноненавистником.

– Сколько же ему лет?

– Сорок… Плюс-минус миля.

– Скорее всего, плюс… Посидим?

Вот её купе. Сели.

Ничего путного, если честно, от неё Вреж не ожидал, и был не очень "здесь", хотя леди и смотрела на него с проницательностью, что со стороны являло бы саму пикантность.

– Я не случайно про Уэддоу последнее время спрашивала. Я куда больше вашего спала, выспалась, и уже не всегда использую для этого так называемую ночь…

– Интересно.

– Будь серьёзнее. Так вот, – она заговорила, отделяя каждое слово. – Командир два раза выходил на связь, когда вы все спали. Причём, выходил легко, очень легко, не было поисков, никакого шума, ничего прочего.

Всё, что я говорю – это абсолютно точно.

– Командир наш… что-то, вроде, космического шпиона? – ничего другого Бакунцу на язык не пришло.

А Дорис многозначительно молчала. И как она преобразилась! Вид у неё сейчас был далеко не томный. Это был вид уверенного, сильного человека, человека-астронавта.

– Ну, а серьёзно… Ты это сказала, что имея в виду?

– То, что сказала. Уэддоу от нас что-то скрывает. Более того, оказывается можно подготовить более лёгкий выход на связь, но никто из нас об этом не знает.

Сейчас командир уже догадывается, что я его раскусила, и стал ко мне помягче.

– Это ещё не раскусила.

Призадумавшийся Вреж был уже снова в космосе.

– Но у нас же есть штатный психолог, с Ли Даогунем ты говорила?

– А зачем? Ли Даогунь обязан подмечать всё это раньше всех, между прочим, и наше уединение тоже. Но ты врач, и тебе единственному предоставлено право уединения без кривотолков.