Ваше благородие товарищ атаман

 – Я один, что ль, валялся тут?

Камера уже откровенно заржала.

– Так вот, – Саша переждал, пока шум стихнет. – Нас вежливо попросили поделиться одеждой.

– А шо ж вы их не отбуцкали, вы ж мальчики не простые, – прищурился Канторович.

– Когда на тебя револьверы и винтари направлены, сильно не потрепыхаешься. Одежду новую можно добыть, а жизнь – она одна. Новую не наденешь, – ответил Саша. – Вы, Арон Давидович, ежели в чём сомнение имеете, так спрашивайте. Одёжку вот эту мы сняли с убитых хлопцев вашего Максюты, когда они на красных наскочили.

– Надо же, запомнил, как меня зовут. Молодец. А чего они вас прихватили? Вы каким боком к Максюте? – никак не мог угомониться Канторович.

– Я ж говорю, рыбку пошли ловить, жрать-то что-то надо, – вмешался в разговор Сергей.

– Ловили вот на эти ваши замечательные игрушки? – усмехнулся Канторович.

– А как же ещё? Кинул в Днепр, бац – и ужин собирай, а то и обед на два дня, – ответил Сергей.

– И где подобные игрушки надыбали? На кустах, небось, растут? – хохотнул амбал, стоявший за спиной у Барона.

Тот обернулся назад и глянул на свою «шестёрку». Тот сразу перестал улыбаться и заткнулся.

– Мирон хоть и дурной, но иногда вопросы правильные задает. Такие бомбы на улице не валяются.

Саша допил «чай», вытер рукой рот и ответил:

– Сейчас на базарах всё что хочешь можно найти, были бы гроши. А мы в январе видели, как петлюровцы с махновцами и красными бились. Потом, когда перестали стрелять, походили там, посмотрели.

– Да, вижу, что хлопцы вы не простые. Боевые, можно сказать. Таких бы к нам, в Повстанческую армию батьки Махно! – Канторович стукнул кулаком по столу.

Стол подозрительно затрещал.

– Будет день – будет песня… – Сергей многозначительно посмотрел на дверь. – Для начала отсюда надо выйти. Мы, когда ехали сюда, слыхали, как красные переговаривались, мол, надо всех григорьевских бандитов к стенке поставить.

Канторович нахмурился.

– Да уж, красные шутить не любят. Меня вон за агитацию упекли. А кого я агитировал? Я пояснял трудящимся текущий момент и наше место в этом моменте. Не любит советская власть нас, анархистов. Но тогда не шлёпнули, а теперь точно шлёпнут.

– Так чего ж тут сидеть? У меня две гранаты, подорвем дверь – и на волю. Тем более что пока красные с Григорьевым схлестнулись, то на нас у них нет времени.