День гнева

Она переваливается через бортик, словно ползет по полосе препятствий. Ценой неимоверного усилия, но ей удается встать на ноги. Горячая вода достает почти до коленей. Она с трудом сохраняет равновесие. Майку она так и не сняла – боязно оставаться голой, когда трясет от холода. Она закрывает глаза.

Что она слышит?

Нескончаемое журчание и звук, с которым струя разбивается о поверхность воды. Слышит ли она, как гудят трубы в стене? Или как открывается и снова закрывается дверь ванной? Этого она не знает.

Она хочет выключить кран и наклоняется, но теряет равновесие и падает вперед, ничего не успевая понять.

Ударяется о смеситель височной костью и падает в ванну.

Она мертва. Кровь из проломленной головы похожа на красную шелковую ленту, медленно разворачивающуюся в воде.

Она лежит на животе, лицом вниз. Майка в голубую полоску обернулась вокруг тела, и это придает ему по-детски трогательный вид.

Отчего картина становится еще трагичней.

Кристина Форсман

Лето – зима 1997

1

– Разве магазин «Иса»[1 - «Иса» – сеть продовольственных супермаркетов в Швеции.

] может быть таким красивым?

Это была шутка, но красно-белый деревянный дом в три этажа с одноэтажной пристройкой и яркими рекламными баннерами и в самом деле смотрелся странно.

– Кубизм? – предположил Синдре. – Или квадратизм?

Кристина рассмеялась. Заразительно, потому что от всей души. Ей становилось все радостнее с каждым новым километром, отдалявшим их от Кристинехамна.

Наконец-то.

Они выехали из Книвсты, взяли курс на запад, через Эдсбру, и долго петляли по дорогам Уппланда, мимо таких вот красных домишек на разной стадии разрушения, мелькающих среди непроходимых зарослей вяза и березняка.

По сторонам дороги проносились щиты с названиями поселений, потом еще пара домов и снова лес с редкими просветами просек.

Неожиданно с правой стороны выплыло бистро «Кнутбю», а потом и это строение слева с флагами и вывеской «Иса – Кнутбю» над входом.

– Кубизм или нет, но красиво, – подытожила Кристина, – и немного сказочно, правда?

Синдре на пассажирском сиденье хмыкнул и возразил, что не видит в этом ничего сказочного.

Кристина скосила на него глаза. Через две недели Синдре исполнялось двадцать шесть лет, но круглые очки, гладко причесанные волосы и серьезный взгляд делали его старше. Вдобавок и одевался он, как пенсионер, – вязаные кофты, свитера-безрукавки, просторные брюки. Пожалуй, так называемый «средний возраст» наступил для Синдре слишком рано.